Татьяна Заболоцкая | Истории Московской Руси

Агафья Микулина развернула на прилавке узел, и Холщовый ряд будто потемнел вокруг: так ярко лёг на доски червчатый летник с жемчужным ожерельем. Рукава до полу, камка с травами, жемчуг по вороту в три ряда. «Восемь лет не продаю, — сказала Агафья. — Рука не поднялась. Материна вещь. Думала — придёт, выкупит. Не пришла». Лукерье восемнадцать лет, она сноха в доме Богдана Гончара. Её золовка Ирина, девица двадцати шести лет, восемь лет назад сговорена за Семёна Мельника, и на Сретенье свёкор позвал Семёна писать новую рядную...

Крышка с красной птицей поднялась со скрипом, и из сундука пахнуло холодом и старым деревом. Больше ничего в нём не было. Ни летника, ни шубки, ни перины. Только на самом дне, в углу, лежала сложенная вчетверо бумага. «Гляди, Луша, — сказала Ирина. — Вот оно, моё приданое. Целое. Восемь лет лежит». Лукерье восемнадцать лет, она сноха в доме Богдана Гончара. Ключи в доме держит золовка Ирина, девица двадцати шести лет, восемь лет назад сговорённая за Семёна Мельника. Лукерья узнала у подьячего Саввы, что свадьбу тогда отложила сама Ирина, и при свёкре передала слова Семёна: он ждёт...

Корнило Холщовник остановился перед лавкой невестки, развязал кошель и спросил громко, на весь ряд: «Почём аршин белого, хозяйка?» Холщовый ряд затих. Сапожник из соседнего ряда так и замер с недоеденным калачом в руке. Агафья Микулина в своей лавке через одну выпрямилась и сложила руки под грудью. А Соломония стояла за прилавком с аршином и не могла вымолвить ни слова. Соломонии тридцать восемь лет, она вдова Истомы, сына Корнилы Холщовника. Свёкор хотел выдать её за своего приказчика Ждана и отдать тому лавку сына...

Савва Онуфриев дочитал рядную до конца, поднял перо и спросил, как положено: «Ждан, берёшь ли вдову Соломонию своей волей?» Ждан встал с лавки, помял шапку и сказал при всех: «Не возьму». В горнице стало так тихо, что слышно было, как тает воск на свече. «Не возьму, Корнило Ерофеевич. Она лавку держит лучше меня. Отдать её за меня — лавку погубить». Соломонии тридцать восемь лет, она вдова Истомы, сына Корнилы Холщовника. Свёкор хочет выдать её за своего приказчика Ждана и отдать тому лавку сына...

«На Сретенье пускай Семён приходит, — сказал Богдан и положил ложку. — Рядную напишем новую, по старой. Приданое у Ирины восемь лет в сундуке лежит, целое. Ничего докупать не надобно». За столом стало тихо. Офонька перестал жевать. А Ирина поставила горшок на край стола так осторожно, будто он был горячий, и вышла в сени, не сказав ни слова. Лукерье восемнадцать лет, она сноха в доме Богдана Гончара, жена его сына Кузьмы. Дом с ключами держит не она, а золовка Ирина, Богданова дочь, девица двадцати шести лет...