Путешествие по Истории.

Есть битвы, которые меняют ход войны. А есть Сталинград — битва, после которой изменилось всё: настроение на фронтах, стратегия Рейха, надежды каждого эшелона врага. С июля 1942 по начало февраля 1943 года на берегах Волги грохотала битва, ставшая символом XX века: шесть месяцев непрерывных боёв, где противники дрались буквально за каждый этаж, за каждую стену, за каждый пролет лестницы. После Сталинграда Германия больше никогда не наступала по-настоящему — только отступала. Как именно это произошло — разбираемся...

Есть города, которые воюют армиями. А есть Ленинград. Здесь войну вели не только солдаты, но и миллионы обычных людей: учителя, врачи, инженеры, дети — те, кто не держал в руках оружия, но каждый день делал выбор между жизнью и смертью. Блокада Ленинграда длилась почти два с половиной года — с 8 сентября 1941 по 27 января 1944 года, 872 дня — и стала самой долгой и самой страшной осадой города в истории человечества. Гитлер не собирался брать Ленинград штурмом. Он собирался его уморить. Ещё в июле 1941 года германское командование поставило задачу окружить город и «заморить его голодом»...

К концу сентября 1941 года казалось, что Германия вот-вот выиграет войну на востоке. Смоленск взят, Киев пал в кольце окружения — в плен попали сотни тысяч бойцов, Ленинград в блокаде, немцы стоят под Мурманском, под Ростовом, у Харькова. Вермахт уверенно шёл к последней цели: Москве. Гитлер был уверен, что столица Советского Союза падёт, как падали Варшава, Париж и Брюссель. Уверенность была настолько велика, что германская пропаганда уже объявляла: «большевистское сопротивление сломлено». Но именно...

В мае 1940 года Франция считалась сильнейшей сухопутной державой Европы. У неё была одна из крупнейших армий мира — около 90 дивизий, столько же, сколько у Германии. У неё были сотни танков, не уступавших немецким, а кое-где и превосходивших их. У неё была легендарная линия Мажино — грандиозная крепостная стена вдоль границы. И всё это рухнуло за шесть недель. Британский историк А. Дж. П. Тейлор позже напишет, что разгром Франции 1940 года — «традиционная военная катастрофа, признанная невообразимой»...