Школа Котангенс

Ткань Изабелла привезла из Италии и очень просила её беречь. Тёмно-синий шёлк, ровно на одно платье. Отдала его Аделине, однокласснице своей дочери, потому что все в классе знали: Аделина шьёт. С двенадцати лет, на бабушкиной машинке. Элеонора, её мама, была против. Чужая вещь, взрослый заказ. Но Аделина так горела, что Элеонора сдалась. И даже сама похвасталась Изабелле: «Она у нас лучше любого ателье». Неделю Аделина после уроков не выходила из комнаты. Сняла мерки, нашла выкройку, раскроила. А потом прибежала на кухню с лицом, которое Элеонора запомнит надолго...

Бабушка Евдокия продаёт молоко у рынка с тех пор, как маме Жени было пять. Три банки по утрам, своя корова, свои покупатели. Некоторые берут у неё лет тридцать — сначала для детей, теперь для внуков. Женя выросла в этом коровнике. И с семи лет говорила, что станет ветеринаром. В десятом классе, в обычную субботу, Женя приехала к бабушке с баночкой. Маленькой, с крышкой. «Ба, можно я отвезу твоё молоко в лабораторию на рынке? Просто посмотреть, как они проверяют». Бабушка медленно поставила подойник...

Над дедовым диваном сорок лет висит одна и та же маска. Деревянная, с узкими прорезями глаз. Остап боялся её до шести лет. А потом выучил, как она называется. Дед, Игнат Петрович, в молодости три года работал в Танзании. Рассказывал про это всю жизнь. Внук был единственным, кто слушал. Зарема, мама Остапа, планы сына знала давно. Востоковедение — хорошо. История у него сильная, английский тоже. Язык, конечно, китайский. За ним будущее, все так говорят. В октябре десятого класса Остап сказал, что китайский ему не нужен...

В гараже у Рината стоит коробка, обмотанная скотчем. Пять лет её никто не открывал. Тихон знал, что там. Документы папиной пекарни. Той, которой больше нет. Пекарня была маленькая, на три сотрудника. Хорошая: очереди по утрам, свои рогалики. Бухгалтерию вела знакомая. Ринат ей доверял и бумаги не смотрел. Ему хватало теста. Потом пришла налоговая. Выяснилось, что отчётность годами сдавали с ошибками. Пекарню закрыли, долги отдавали два года. Дома эту тему не трогали. А в десятом классе Тихон за ужином сказал: «Я хочу быть аудитором»...