Зверовод. Истории для всех.

Зима в то лето, как говорили старики в деревне, выдалась лютая, настоящая таежная. Снега навалило столько, что заборы скрылись под белыми волнами, а избы казались маленькими островками тепла в бескрайнем ледяном океане. Вечерами мороз так крепчал, что бревна в стенах трещали, словно кто-то невидимый палил из ружья, а дым из печных труб стоял ровными, нерушимыми столбами, подпирая низкое, усыпанное колючими звездами небо. В один из таких трескучих дней младшая сестра Даша, неугомонная восьмилетняя девчонка с вечно растрепанными русыми косичками, умудрилась совершить немыслимое...

В уральской тайге тишина никогда не бывает пустой. Она плотная, густая, пахнущая замёрзшей пихтовой хвоей, горьковатым дымом ольховых дров и чистым, обжигающим лёгкие снегом. Лесник Семён Ветров знал эту тишину наизусть. Он различал в ней десятки оттенков: то лопнет от крепкого мороза ствол старой лиственницы — сухо и звонко, точно выстрел из мелкокалиберного ружья; то глухо, с тяжёлым вздохом осядет пушистая шапка снега с нижней лапы векового кедра; то прошуршит под настом осторожная лесная мышь, спасающаяся от ночного холода...

В Залесье осень приходила рано, принося с собой густые молочные туманы, пряный запах прелой хвои и пронзительную тишину. Когда-то эта деревня жила шумно: по утрам мычали коровы на выгоне, звенели вёдра у колодцев, а с лесопилки за рекой доносился бодрый гул пил. Но времена изменились. Лесопилку закрыли, грунтовая дорога через перевал после весенних паводков размылась так, что проехать по ней мог разве что старенький трактор лесника, и люди стали уезжать. Один за другим дома запирали на тяжёлые амбарные замки, ставни заколачивали крест-накрест, а сады дичали, сливаясь с наступающей тайгой...

Алтай в конце октября не прощает суеты. Здесь, на высоте двух с половиной тысяч метров, в посёлке Таш-Кура, состоящем из двух десятков крепких лиственничных домов, воздух становится таким прозрачным и звонким, что кажется — тронь его пальцем, и он отзовётся тонким хрустальным гулом. Река внизу, в ущелье, уже усмирила свой летний нрав: вода в ней потемнела, приобрела густой бирюзовый оттенок, а по берегам наросли широкие кружевные забереги первого льда. Сергей стоял на высоком скальном выступе,...

Часть первая. Вестник на коньке крыши Октябрь в Верхнекетской тайге — время звонкое и прозрачное. Лиственницы по берегам речки Россохи уже обронили мягкую рыжую хвою, устелив мох плотным золотым ковром, а утренние заморозки сковали болотца тонким, хрустящим, как слюда, ледком.Воздух в эту пору такой чистый и студеный, что с первого вдоха обжигает легкие ароматом багульника, прелого листа и близкого снега. Старый охотник Степан Захарович вышел на крыльцо своего зимовья на рассвете, держа в руках дымящуюся эмалированную кружку с крутым чаем из чаги...