Мастерская | Мари Ка

В сорок два года я решила сходить на свидание. Не потому, что часы тикали, молодость заканчивалась или срочно требовалось устроить личную жизнь. Просто мне стало интересно, какие мужчины сейчас водятся на свободе. Последние четыре года я жила вполне неплохо. Работа, друзья, собственная квартира, собака по кличке Шпилька. С последней, правда, отношения складывались непросто: она считала диван своей территорией, а меня — обслуживающим персоналом. Я работаю дизайнером интерьеров. Могу убедить заказчика,...

Первый раз Мария увидела маму живой через сорок дней после похорон. Это был сон. Обычный, до боли настоящий. Она стояла на кухне родительской квартиры, а мама возилась у плиты в своём старом халате. На столе лежал нарезанный хлеб, в раковине мокли ложки, из открытой форточки тянуло холодом. — Мам? — А? — Мама даже не обернулась. — Что ты хотела? Мария смотрела на её спину и никак не могла понять, почему та здесь. Ведь был гроб, были цветы, земля, которая глухо стучала по крышке. Она сама стояла возле могилы и не могла согреть руки...

Утро на нашей кухне всегда начинается одинаково: с глухого стука мощного хвоста по кафельной плитке и тяжёлого вздоха возле батареи. Арчи — палевый лабрадор с широкой головой, густой шерстью цвета топлёного молока и непоколебимой уверенностью в собственной значимости — уже пристроил увесистую морду мне на тапочек. Это не нежность. Это напоминание. Собака не завтракала. — Я помню, — сообщаю ему. Арчи вздыхает ещё выразительнее. Судя по интонации, не верит. На спинке стула висит мой любимый шарф цвета морской волны...

— Саша! Я упала! — Подожди минуту! — Я не могу встать! — А где у нас запасные батарейки? Вера лежала на кухонном полу, прижимая ладонь к пояснице, и смотрела на рассыпанную гречку. Ей было сорок три года. За это время она научилась рожать, не кричать на покупателей, выслушивать маму и находить вещи, которые муж потерял, даже не выходя из комнаты. Но сейчас она не могла найти подходящих слов, чтобы объяснить Александру, что батарейки придётся искать без неё. — Саша! — заорала она так, что на кухне задребезжала крышка кастрюли...