Валентин Казанцев | Рассказы и детективы

К вдове пришла незнакомка с вещами её мужа На сороковой день после смерти мужа Вера купила лишний хлеб. Взяла половинку ржаного, у кассы увидела в корзине ещё и батон. Сергей ел белый. Она — чёрный. Последние недели Вера вспоминала об этом слишком поздно: когда доставала покупки дома. В дверь позвонили, пока она чистила картошку. На площадке стояла женщина в тёмном пальто. Младше Веры. В руках — пакет из хозяйственного магазина. — Вера Павловна? Сергей у меня оставил. Я постирала. Вера не взяла пакет...

Я деньги принёс. Только не все. — Я деньги принёс, — сказал Саша. За дверью перестали дышать. — Откройте. Пожалуйста. Он подождал и добавил: — Только не все. В кармане завибрировал телефон. Саша зажал его ладонью. — Вы же сказали, больше ничего не надо, — произнесла женщина. — Не надо. Я вернуть. Щёлкнул замок. Саша отступил. Но дверь осталась закрытой: женщина, наоборот, заперла ещё один. * * * Сорок минут назад она сама впустила его в квартиру. Попросила вытереть ноги, хотя он уже вытер, и пошла за конвертом...

Кёнигсберг, 1896 год. В рассказе «Преголя. Апрель» мы приехали в Калининград всей семьёй и встретили слониху, которую потом долго вспоминали. С этой поездки начался цикл «Те, кто остаются». Теперь вернёмся к самому началу — в Кёнигсберг, где готовится к открытию новый зоосад. Когда Пауль поднял пустой ящик, внутри что-то царапнуло. Он поставил его обратно. Подождал. Из-под соломы показалась маленькая лапа, обмотанная полоской ткани. — Ты чего там? — спросил возчик. Пауль придержал крышку. — Гвоздь зацепился...

Всё. Отплавался. Когда погас свет, Павел ещё держал в руке полотенце. Он вытирал лицо над раковиной. Вода в кране шла еле тёплая, по подбородку стекала пена. До завтрака оставалось полтора часа. Надо было поставить кашу и достать яйца: Джозеф вчера попросил яичницу из трёх яиц, для верности показал на пальцах. Пол ушёл вбок. Павел ударился плечом о переборку, выставил руку и не нашёл раковины. Что-то тяжёлое сорвалось с креплений. Ему попало по затылку. Из коридора крикнули, но он не разобрал ни слова...