Тени старых сказаний

Когда Байкал ещё не был просто озером на картах, а был живым хозяином, его глубины принадлежали Водным людям. Они жили в подводных гротах у мыса Рытого, где подводные течения сплетались в узлы, и в пещерах под островом Ольхон, куда не проникал солнечный свет. Их города были не из камня, а из тишины: стены из ледяных пластин, полы из гладкого сланца, а вместо дверей — пороги течений, которые открывались только тем, кто знал их ритм. Люди тогда жили по берегам осторожно. Старики учили молодёжь: «Не кричи над водой — ты пугаешь течение...

Солнце уже клонилось к закату, когда усталые люди наконец вышли к великой воде. Впереди, будто страж на границе двух миров, высился скалистый выступ — тот самый, что позже назовут Камнем Черского. А чуть дальше, прямо в бурлящем горле Ангары, из воды поднимался исполинский камень — Шаман‑камень. Он стоял неподвижно, словно сам Байкал держал его на ладони, не давая унести течением. Среди пришедших шёл старый Улзы — старейшина рода. Его спина давно согнулась от долгих дорог, но глаза оставались зоркими, а шаг — твёрдым...

Сибирь, конец девятнадцатого века. Деревня Титово лепилась по левому берегу Ангары — два десятка дворов, покосившиеся плетни, дым над трубами и вечный запах смолы, идущий от леса. Лето в тот год выдалось тёплое, щедрое: трава у реки стояла по пояс, в воздухе пахло мёдом и разогретой пылью, и только к вечеру с тайги тянуло прохладой, напоминая, что сибирское лето — гость недолгий. На самом отшибе деревни, там, где лес уже подступал к человеческому жилью, стояла изба с кузницей. Хата была крепкая, тёмная от времени и копоти, и в ней с рассвета до заката не смолкал звон...

Ранняя весна пришла на берега бурой, ещё сонной реки. Лёд на быстринах уже таял, шуршал и трещал, а в тихих заводях стоял по-старому, серый и мутный. Сосняки на сопках пахли смолой и прелью, с кедров осыпались старые шишки, и всюду — в дымке, в тумане над проталинами, в крике воронья — чувствовалось: лес просыпается. Здесь, где позже встанет город с колоколами и церквями, жило племя. Поселение в две дюжины юрт пряталось в излучине реки, прикрытое от ветров ельником. Люди жили охотой, рыбной ловлей и тем, что давала им тайга: кедровым орехом, кореньями, ягодой...