Судебные истории из жизни

«Вера, ты же не против, что Артём с Кристиной переедут в твою квартиру?» – спросила Лариса, и в голосе у неё было столько уверенности, будто она объявляла погоду. Я держала чашку с чаем. Чай был с бергамотом, я его не любила, но Нина Аркадьевна заваривала только такой. За столом сидели Геннадий, свекровь, Артём с женой, ещё какие-то дальние родственники. На подоконнике у свекрови сох букет от Пасхи – верба стояла в банке и уже осыпалась. – В какую квартиру? – переспросила я. – В твою. На Кутузова...

«Мы же твои дети. Ты не посмеешь переписать квартиру на чужого человека!» – кричала Оксана. Она стояла посреди гостиной, в пальто, не сняв шапку. Дмитрий стоял рядом, молчал. На столе лежала папка с документами – я положила её утром, чтобы показать Насте. Оксана схватила папку первой. – Мама, что это? – Завещание. – Какое завещание? – Моё. На Настю. Оксана побледнела. Дмитрий подошёл, взял папку, прочитал. Потом посмотрел на меня. – Мам, ты серьёзно? – Серьёзно. – Ты оставляешь квартиру сиделке? – Да...

Женя побледнела, увидев в окно чёрный «Хавал». Это была та самая машина. Хорошо, что он не стал заходить. Она стояла у окна салона, держа в руке пилочку. Люба, её напарница, что-то говорила про клиентку, которая опоздала на сорок минут. Женя не слышала. «Хавал» был чёрный, с тонированными стёклами, припаркован через дорогу. Двигатель работал. Внутри кто-то сидел. – Жень, ты чего? – Люба подошла, заглянула в окно. – Знакомая машина? – Нет. – А чего бледная? – Голова закружилась. Она отошла от окна...

Когда я открыла старую коробку и увидела внутри подарок с красной лентой, у меня задрожали руки. На пожелтевшей открытке аккуратным почерком было написано: «Для тебя, Полина. Прости, что так долго не могла сказать тебе самое главное». Я несколько раз перечитала эти слова. Потом посмотрела на фотографию, лежавшую рядом с коробкой. На ней были мы с мужем Андреем и его мама, Валентина Петровна. Все улыбались. Даже свекровь, которая обычно на семейных фотографиях выглядела так, будто её пригласили не на праздник, а на заседание комиссии по проверке чужих ошибок...

«У твоего отца был другой сын», – сказала я, и Максим уронил вилку. Она звякнула о тарелку и соскользнула на пол. Максим не наклонился. Просто смотрел на меня. В глазах – непонимание. – Что? – Другой сын. Старше тебя на три года. Его зовут Сергей. – Ты что, шутишь? – Не шучу. Я достала коробку. Металлическую, из-под печенья «Юбилейное». С облупившейся картинкой Деда Мороза. Я нашла её в гараже на даче, когда разбирала вещи свёкра. Виктор Андреевич умер три недели назад. Мы приехали на дачу, чтобы вывезти инструменты, старые банки, весь этот хлам, который он собирал годами...