Евангелие от Легионера

Глава 14. Канарейка По лестнице я спускался как на расстрел: медленно, с прямой спиной, и думал о маме. Внизу, в свете факелов, стоял настоящий Фогель. Толстый, мокрый, в пробковом шлеме, съехавшем на затылок. В одной руке саквояж, в другой птичья клетка, накрытая платком. За ним верблюды с длинными ящиками. На ящиках красная полоса. Такие полосы рисуют не для красоты. Шейх Си Аббас смотрел на нас по очереди: одно стекло на меня, другое, треснувшее, на него. — Два Фогеля, — сказал он с удовольствием коллекционера...

Глава 13. Фогель За час до Тагнита меня перекрасили в рыжего. Кадур развёл хну в медной миске, как тесто, и намазал мне голову с таким видом, будто бальзамировал фараона. Потом взялся за брови. Сурьмой, густо, особенно левую, где шрам. — Шрам — это примета, — объяснил он. — Бровь — это бровь. Кто станет разглядывать бровь у немца? Через час я посмотрел в его карманное зеркальце. Оттуда на меня глядел незнакомый человек: морковные волосы, брови как у ярмарочного злодея, лицо обиженное. — Ваше благородие, — сказал Прохор с нежностью...

Глава 12. Соль Президент лёг первым. Мул, который за четыре года службы не лёг ни разу, даже под обстрелом, вдруг подогнул передние ноги, опустился на песок и отвернул морду на запад. Гнедой посмотрел на него и лёг рядом. Как солдат, который не знает, почему все легли, но спорить не станет. — Шайтан идёт, — сказал Ассу и стал сматывать с головы тюрбан. Я посмотрел на запад. Там ничего не было. Только небо стало жёлтым, как старая бумага, и горизонт куда-то подевался. *** Ночь перед этим я почти не спал...

Глава 11. Подкова Я сел рядом с Кесслером на соседний ящик. Прочёл надпись на крышке: «Не бросать». Подумал и пересел на мешок с овсом. Кесслер одобрительно хмыкнул. — Динамит не любит философов, — сказал он. Лагерь спал. Мулы у коновязи переступали с ноги на ногу и вздыхали, как старики на вокзале. Фонарь стоял между нами на песке, вокруг него кружилась одна-единственная ночная бабочка. Откуда она взялась посреди хамады, я так и не понял. Наверное, тоже дезертир. Диск лежал у меня под рубахой. Достать его, отдать, и утром у нас будет верёвка, ведро и сорок метров до воды...

Глава 10. Верёвка Я пошёл налево. Шагов на двадцать. Ровно до четвёртой подвески. Поднял её, сдул песок и положил в карман к остальным трём. Потом постоял, глядя, как конский след уходит к горизонту, тонкий, как подпись на векселе. И повернул назад, к двуколкам. — Почему? — спросил Ассу. Я и сам себя об этом спрашивал. Тафсут сидела у этого костра ночью, под охраной. Чтобы нацарапать знак иглой на камне, ей нужно было время, темнота и смелость. Если бы ей было всё равно, куда я пойду, она бы не рисковала...