Владимир Ефимчик | Повороты судьбы

Я позвонила Таисии Олеговне в среду, сразу после смены, и, пока шли гудки, успела придумать три разных вранья. Ни одно не пригодилось: она взяла трубку на втором гудке, и я сказала то, что приготовила ещё утром, пока ехала в автобусе. – Таисия Олеговна, здравствуйте. Это Ксюша. – Ксюша, здравствуй, милая. Как Ульяна? Уже легче? – Легче. Таисия Олеговна, я по делу. Мы тут с Ромой посоветовались... Я замолчала. В трубке было слышно, как она что-то перекладывает – наверное, книгу или очки. Она всегда что-то перекладывала, когда слушала, и я знала эту её привычку уже восемь лет...

Я нёс на подносе два супа гостям за пятым столиком, когда увидел маму. Она сидела у окна, за седьмым столиком, в том самом зале, где я подрабатывал по вечерам. Рядом с ней сидел мужчина в пиджаке и держал перед собой меню, как инструкцию к сложному прибору. Я узнал маму со спины. Она сидела прямо, чуть подавшись вперёд, и поправляла салфетку. Я знал этот жест – так она делала, когда нервничала. Поднос качнулся. Суп плеснул, я успел выровнять. В мыслях стало пусто. Мама в ресторане. Мама с мужчиной...

В выходной мы уже одевались в прихожей, когда мама вынесла из кухни банку с вареньем и протянула Жене. Женя взяла, поблагодарила, положила банку в сумку. И всё. Ни объятий, ни поцелуя, ни 'спасибо, мама'. Просто 'спасибо, Нелли Станиславовна'. Я стоял в дверях с курткой Марка и видел, что мама осталась стоять с пустыми руками. Она улыбнулась, конечно. Мама всегда улыбается. Но я видел, что она ждала другого. Может, чтобы Женя её обняла. Или сказала что-то тёплое. Или просто улыбнулась по-настоящему...

Я стоял в очереди у ларька с мороженым, когда увидел Ксению. Она шла по набережной в лёгком платье, которого я на ней раньше не видел, и смеялась. Рядом шагал мужчина и держал её за руку. Я растерялся и не сразу услышал, как продавщица спросила, какое мороженое мне нужно. Обернулся, пробормотал про сливочное, расплатился и отошёл в сторону, чтобы не столкнуться с ними. Откусить смог только потом, у урны. После развода прошло больше года. Я думал, что уже отпустил. Но вот она идёт, улыбается, и на лице у неё нет той усталости, которую я помнил по последним годам нашей жизни...