А свекровь против

– Покажи выписку, Вера. Прямо с телефона, мне не трудно подождать. Свекровь сказала это так же спокойно, как просят передать соль. Восемь человек за моим столом одновременно перестали жевать, и только мой четырнадцатилетний сын Миша продолжал ковырять вилкой салат, потому что не понял, что сейчас произошло. Я посмотрела на мужа. Олег разглядывал свою тарелку так внимательно, будто на ней был нарисован план эвакуации. – Какую выписку, Тамара Викторовна? – Банковскую. С твоего счёта. – Она аккуратно промокнула губы салфеткой...

– Я жена, а не прислуга для твоей сестры, – сказала я и выключила воду. Было без пяти двенадцать ночи. В раковине лежали сковородка из-под котлет, две кастрюли и детская тарелка с засохшей гречкой, которую Соня так и не доела. Стас стоял в дверях кухни в домашней футболке, сонный, недовольный, и смотрел на меня, как на сломавшийся чайник. – Нат, ну ты чего завелась? Мама просто попросила помочь. – Я встала в шесть утра. Сейчас полночь. Это восемнадцать часов, Стас. Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и сказал, что завтра всё обсудим...

Ключ вошёл в скважину только наполовину и упёрся. Я вытащила его, посмотрела на бородку, как будто металл мог за три недели поменять форму, и попробовала снова. За дверью моей квартиры кто-то засмеялся. Детский голос, потом женский, знакомый до противного, и звук телевизора, который у нас никогда не включали днём. Я нажала на звонок. Долго ничего не происходило, потом щёлкнул глазок, и голос мужа произнёс через дверь: – Марин, ты чего не позвонила? Мы же договаривались, до двадцатого. – Денис, открой...

– Сначала верните мои сто двадцать тысяч, потом просите ещё, – сказала я и сама удивилась, как ровно это прозвучало. Тамара Ивановна держала в руке ложечку. Она как раз размешивала сахар, а тут замерла, и ложечка тихо звякнула о край стакана. Подстаканник у неё был старый, мельхиоровый, она никогда не пила из обычных кружек. – Это ты мне сейчас счёт выставляешь? – спросила она. – Мне? Матери твоего мужа? – Я просто говорю, сколько уже было. – Олег! – свекровь повернулась к двери в комнату, где муж смотрел футбол...