Мудрость шамана

Огонь уже не плясал, а тихо тлел, и внук, поджав ноги, смотрел на деда так, будто хотел разглядеть в его лице все его прежние жизни. — Дед, а ты ведь тоже мальчишкой был… Ты когда-нибудь делал что-то такое, что отцу совсем не нравилось? Шаман помолчал. Поправил меховую накидку, будто прятал в этом движении ту самую неловкость, которая живёт в каждом, кто помнит себя маленьким и упрямым. — Было, внук. Ветер в голове гулял так, что ни удержать, ни унять. И однажды набезобразил я — по-мальчишески, глупо, но с размахом...

Внук сидел, прижавшись плечом к деду, и смотрел, как пламя лижет сухие ветки. В воздухе пахло дымом и осенней листвой. — Знаешь, внук, а ведь когда-то я тоже был вот таким, как сейчас ты, — шаман улыбнулся, будто в огне увидел не искры, а картинки из прошлого. — Только вместо того чтобы сидеть у костра, я мчался к другому огню — к свету в окнах библиотеки. Внук поднял глаза: — А что там было? — Сокровища. Настоящие. Не золото, не самоцветы, а книги. Я тогда в седьмом или восьмом классе учился, и фантастика меня так тянула, что даже обычный день без новой истории казался пустым...

Знаешь, внук, человек похож на луковицу. С него всю жизнь понемногу опадает шелуха — всякие наслоения: страхи, привычки, чужие мнения, которые когда-то прилипли и казались правдой. И под ними открываются новые и новые смыслы. Не сразу, не фейерверком, а тихо: сегодня один слой ушёл — и ты вдруг заметил то, чего раньше не видел. Завтра ещё один — и стало чуть светлее внутри. Не торопись отдирать эту шелуху силой всему своё время. Она сама сползает, если жить внимательно. Если не прятать глаза, если честно себе говорить: «Тут я не разобрался», «Тут я поспешил с выводом»...

На одной встрече люди спросили у шамана совет, который точно пригодится в жизни. Он помолчал, чуть улыбнулся и сказал: «Если вы куда-то идёте — смотрите под ноги, а не в телефон. Можете не заметить открытый люк, корень дерева, коровью лепёшку или не дай бог попасть под машину»...

Было это в начале XIX века, когда Урал уже славился железными заводами, а горы казались просто старыми и угрюмыми: серые скалы, мох, ручьи, что бегут по камням, будто торопятся куда-то. Люди жили просто: рубили лес, гнали смолу, добывали железную руду. Золото если и попадалось, то случайно — в сказках да в редких рассказах старателей, которым «повезло». А потом пришёл Лев Иванович Брусницын. Он не был барином, не был учёным в бархатном камзоле — он был горным мастером, человеком, который знал руду,...