Мудрость шамана

Внук сидел, подперев подбородок ладонями, и смотрел на деда так, будто знал: сейчас ему расскажут не просто сказку, а историю, в которой правда прячется за каждым словом. — Дед, а как наш город появился? Ну вот Екатеринбург — он ведь не из ниоткуда взялся. Шаман улыбнулся, поворошил угли, и пламя на миг вспыхнуло так ярко, будто в нём отразились искры от кузнечных молотов давних времён. — А появился он, внук, не по воле случая, а по воле труда. Давным-давно, когда эти места ещё были диким краем,...

Внук сидел, хмурил брови и вздыхал: — Дед, все кругом говорят: «Будь осознанным». А я не понимаю: это значит всё время думать? Или не злиться? Или вообще ничего не делать, а просто смотреть в одну точку? Шаман усмехнулся, подкинул в костёр ветку, и пламя мягко лизнуло сучок. — Осознанность, внук, это не про то, чтобы стоять столбиком и ни о чём не думать. Это про то, чтобы не идти с закрытыми глазами. — А разве мы ходим с закрытыми? — Ходим. Представь: идёшь по лесу, а сам думаешь про школу, про то, что забыл дома варежку, про спор с другом… И вдруг нога проваливается в яму...

Сын пришёл поздно, плечи опущены, будто на них всю дорогу висел мокрый плащ. Сел на лавку у печки, не глядя на отца, и вдруг выдохнул — и этот выдох вышел почти стоном: — Я не могу больше. Она приходит, и у неё всё плохо: работа, люди, погода, жизнь. И она выливает это на меня — как будто я унитаз, в который можно слить весь негатив. А я сижу и киваю, потому что мне её жалко. А потом внутри всё сжимается, и хочется просто выть. Шаман не бросился утешать, не стал сразу говорить «уходи» или «будь твёрже»...

Внук прибежал к деду взъерошенный, будто ветер гнал его по тропе. В руке сжимал пластиковую бутылку — ту самую, что валялась у ручья, где ещё вчера плескались пескари. — Дед, смотри! — выдохнул он. — Там у воды целая гора всякого… Пакеты висят на кустах, как чудные флаги. А ручей теперь не поёт, а шуршит. Земля задыхается, да? Шаман не стал торопиться с ответом. Взял бутылку из рук внука, повертел, посмотрел, как солнце просвечивает сквозь мутный пластик, и тихо сказал: — Да, сынок. Земля и правда сейчас будто дышит через платок...

Сын вернулся из города шумный, будто весь городской гул прилип к куртке. Сел у печки, скинул тяжёлые ботинки, выдохнул и вдруг сказал: — Отец, сегодня меня все слушали. Не потому что я что-то особенное сказал, а потому что за мной теперь стоит имя, деньги, связи. Люди кивают, улыбаются, подсаживаются ближе. И знаешь… сначала это грело. А потом стало давить. Шаман не торопился. Подбросил полено, чтобы огонь не затихал, и тихо спросил: — А тебе хотелось, чтобы слушали не из-за имени, а из-за слов? — Да, — кивнул сын...