Валерий | Писатель

– Мама теперь живёт с нами, – сказал Эдик. – Алёнину комнату я уже освободил. Он стоял в коридоре в куртке и крутил на пальце ключи. Брелок-открывашка звякал о кольцо: так он делает всегда, когда разговор ему заранее не нравится. За его спиной, на табуретке у вешалки, сидела Римма Павловна в осеннем пальто, застёгнутом не на те пуговицы, и держала на коленях старую коричневую сумку. Я только что пришла со смены. В руке пакет с кефиром, на кофте ещё висели часы-кулон, которые я цепляю к халату в процедурном кабинете и снимаю только дома...

– Зоя Михайловна, я не прошу меня любить. Я прошу пустить меня к внуку на первое сентября. Сватья всегда начинала без «здравствуйте». Восемь лет так начинала, и восемь лет я делала вид, что не замечаю. Я стояла на балконе с миской яблок. Соседка снизу отсыпала мне полведра со своей дачи, мелких, кислых, на варенье только и годных. На козырьке подъезда спал рыжий кот. – Эльвира Степановна, Кира на работе. – Потому я и звоню вам. Кира мне с июля не отвечает. В июле у Ярика была ветрянка. В августе у вас была дача...

– Ты сама тогда сказала: не надо возвращать. За столом, при всех. Света слышала, Зоя Ивановна слышала. И Денис твой, между прочим, тоже. Олег сказал это без злости. Стоял у плиты в домашней кофте, вытянутой на локтях, мешал гречку, и ложка постукивала о край кастрюли. Десять лет назад я дала брату шестьсот тысяч на первый взнос. За эту самую кухню, за эти стены цвета топлёного молока, которые мы с ним вдвоём красили в мае две тысячи семнадцатого. А теперь мой сын второй месяц спал у меня на раскладушке между холодильником и окном, потому что после развода ему некуда было идти...

– Пап, твою Галю в мамину квартиру мы не пропишем. Живите сколько хотите, мы не гоним. Но подписывать ничего не будем. Оксана сказала это так, как называют цену на кассе: ровно, чтобы не переспрашивали. Денис крутил на клеёнке пустую чашку и смотрел в окно, на гаражи. Двадцатого октября Галину выписывают из квартиры её дочери. Там продажа, покупатели берут только с пустой выпиской. Если к этому числу я не пропишу её у себя, моя жена останется вообще без адреса. А я, как выяснилось к вечеру, ещё и без детей...