Валерий | Писатель

– Зоя Михайловна, я не прошу меня любить. Я прошу пустить меня к внуку на первое сентября. Сватья всегда начинала без «здравствуйте». Восемь лет так начинала, и восемь лет я делала вид, что не замечаю. Я стояла на балконе с миской яблок. Соседка снизу отсыпала мне полведра со своей дачи, мелких, кислых, на варенье только и годных. На козырьке подъезда спал рыжий кот. – Эльвира Степановна, Кира на работе. – Потому я и звоню вам. Кира мне с июля не отвечает. В июле у Ярика была ветрянка. В августе у вас была дача...

– Ты сама тогда сказала: не надо возвращать. За столом, при всех. Света слышала, Зоя Ивановна слышала. И Денис твой, между прочим, тоже. Олег сказал это без злости. Стоял у плиты в домашней кофте, вытянутой на локтях, мешал гречку, и ложка постукивала о край кастрюли. Десять лет назад я дала брату шестьсот тысяч на первый взнос. За эту самую кухню, за эти стены цвета топлёного молока, которые мы с ним вдвоём красили в мае две тысячи семнадцатого. А теперь мой сын второй месяц спал у меня на раскладушке между холодильником и окном, потому что после развода ему некуда было идти...

– Пап, твою Галю в мамину квартиру мы не пропишем. Живите сколько хотите, мы не гоним. Но подписывать ничего не будем. Оксана сказала это так, как называют цену на кассе: ровно, чтобы не переспрашивали. Денис крутил на клеёнке пустую чашку и смотрел в окно, на гаражи. Двадцатого октября Галину выписывают из квартиры её дочери. Там продажа, покупатели берут только с пустой выпиской. Если к этому числу я не пропишу её у себя, моя жена останется вообще без адреса. А я, как выяснилось к вечеру, ещё и без детей...

– Дачу, которую обещала вам, я сдала на лето чужим людям, – сказала свекровь и поставила чашку на блюдце. Аккуратно, без стука. Я как раз резала ей пирог с капустой. Нож так и остался в тесте. – Как сдали? Мы завтра в шесть утра выезжаем. – Ну вот и не выезжайте. Люди приличные, с ребёнком, из Мурманска. На три месяца. Задаток уже у меня. Вадим сидел у окна и смотрел в телефон. По-моему, он даже головы не поднял. Хотя, может, я тут несправедлива, мне тогда было не до того, чтобы за мужем следить...

– Наше общее дело я закрыла, а долги поделим, – сказала Римма и положила передо мной тетрадку в клетку. Я как раз вдевала нитку в иголку. Так и замерла, с рукой у глаз. Тетрадка была раскрыта на последней странице. Синей ручкой, столбиком: аренда за июнь, за июль, за август, за сентябрь. Поставщику ниток и молний. Внизу, дважды подчёркнуто, итог – двести две тысячи. А рядом помельче, будто стесняясь: «пополам, по сто одной». – Подожди, – сказала я. – Как закрыла? Когда? – В понедельник подала документы...