Я — Илья Андреевич Воронин, акушер-гинеколог Ковровского перинатального центра. Стаж — семнадцать лет. За это время я видел всё: стремительные роды, клинически узкий таз, эклампсию, массивные кровотечения. Я привык, что самое страшное в акушерстве — это физика и физиология: разрыв матки, отслойка плаценты, гипоксия плода. Всё это можно измерить, оценить, остановить. Но в ту ночь я впервые столкнулся с тем, что нельзя измерить. С тем, что не ложится ни в один протокол. Это была смена с 30 на 31 октября...
Доктор, мне страшно
Кот в родзале
Я — Виктор Павлович Сазонов, акушер-гинеколог, тридцать девять лет в профессии. Если бы меня попросили назвать самое странное, что случалось в нашем отделении, я бы не стал вспоминать ни стремительные роды, ни экстренные кесаревы, ни ночные вызовы. Я бы сказал: «Кот». Его звали Барсик. И он жил в подвале роддома. Не как бездомный, которого подкармливают и гоняют, а как свой — как часть здания, как сквозняк, как запах хлорки, который въедается в халат и остаётся с тобой на весь день. Барсик был полосатый, с белыми «носками» и грудкой, с хвостом, похожим на щётку...
Передай дальше
Каждый сентябрь в отделение приходит кто-то новый. Иногда — двое. В прошлом году пришла одна — маленькая, рыжая, с дрожащими руками и с дипломом, который она, по её же словам, «не помнит, как получила». В этом году — он. Павел Серёгин. Двадцать пять лет, закончил Ивановскую медицинскую академию, распределился к нам во Владимирскую область, в Ковровский перинатальный центр. Красный диплом, стипендия имени кого-то, статья в «Акушерстве и гинекологии» — про тактику ведения преждевременных родов при истмико-цервикальной недостаточности...
Когда не было аппаратов
Мне шестьдесят семь лет. Тридцать девять из них я принимаю роды. Если бы меня попросили описать разницу между тогда и сейчас одним словом, я бы не справился. Мне нужно два: «слышать» и «видеть». Раньше мы слышали. Сейчас — видим. В семьдесят восьмом году, когда я впервые вошёл в родильный зал Ковровского роддома — молодым интерном, с дипломом, который ещё пах типографской краской, — у нас не было аппарата УЗИ. Не было кардиотокографа. Не было пульсоксиметра, неинвазивного измерения давления, холодильника...
Роды на обочине
У меня в багажнике личного автомобиля всегда лежат две сумки. Первая — обычный врачебный чемоданчик: тонометр, стетоскоп, глюкометр, перевязочный материал. Вторая — акушерская: стерильные перчатки, два зажима Кохера, ножницы, стерильная пелёнка, два детских одеяльца, амбубаг для новорождённых, шприцы, окситоцин в ампулах, метилэргометрин,Physical solution для промывания, акушерский вакуум-экстрактор — нет, последний я шучу, вакуум-экстрактор в багажник не помещается, но всё остальное — серьёзно. Жена однажды спросила: «Игорь, ты едешь в отпуск с акушерской сумкой?» Я сказал: «Да»...
