Семейный чат

«Проще всего не верить тем, кого не любишь» — Опять ты про деньги? Мы к маме чай пить пришли, а не перед тобой отчитываться! Лора, жена моего деверя Эмиля, бросила ложку в сахарницу так, что сахар брызнул на скатерть. Свекровь, Флюра Галимовна, взяла пульт и прибавила звук у телевизора. А я всего-то спросила, когда нам вернут долг. Спросила, потому что Лора полчаса показывала свекрови фотографии новой машины: белая, большая, Эмиль сидит за рулём и улыбается. — Я не прошу отчитываться. Два года назад Ильдар дал Эмилю триста тысяч до весны...

«Принять помощь бывает труднее, чем её нести» — Брат маму кормит, а ты только чай пьёшь! Яся крикнула это через весь стол, и моя чашка звякнула о блюдце. Тарас сидел рядом и крошил вафлю на тарелку. Началось всё с ерунды. Свекровь открыла холодильник за сливками и пропела: «Тарасик, спасибо, опять полный холодильник навёз». А я возьми да скажи, что вообще-то навезла я. — Ты? — Яся даже засмеялась. — Ты к маме раз в неделю чай пить приходишь. Как в гости. Я двадцать лет перетягиваю диваны и кресла в мебельной мастерской...

«Своих не проверяют, пока свои не начнут этим пользоваться» Квитанцию за январь золовка прислала в семейный чат в среду, четвёртого февраля, в 19:40. Я как раз сушила на батарее рабочие перчатки. Ирма, 19:40: «Лер, за январь 11 803. Кидай 5 900, как всегда пополам». Ниже было фото квитанции, снятое так, что половину строчек закрывал Ирмин палец с длинным розовым ногтем. Видна была только сумма. Одиннадцать тысяч восемьсот за месяц. Три года назад мы всем домом платили зимой три тысячи. Мне пятьдесят один, и восемнадцать лет я работаю контролёром энергосбыта...

«Иногда чужую картину видишь лучше, чем своего ребёнка» Улитку я увидела не сразу. В понедельник у нас в музее санитарный день, поэтому во вторник я прихожу в свой зал на двадцать минут раньше. Проверяю, не сдвинули ли уборщицы витрину и не забыли ли ведро у макета пожарной каланчи. Четырнадцатого апреля вдоль стены напротив окон стояли три новых щита. На них висели детские рисунки в белых паспарту, штук тридцать, а сверху плакат: «Мой старый город. Конкурс детского рисунка». Я шла вдоль щитов и улыбалась...

«Кто держит слишком крепко, тому первым и не говорят» Уведомление всплыло на планшете в среду, восьмого апреля, в 21:14. Планшет стоял на кухне у хлебницы. Сеня делал на нём уроки и, как всегда, не вышел из своего мессенджера. Я протирала стол и прочитала, даже не взяв планшет в руки. Сверху было название группы: «Маме не говорим». Лиана, 21:14: «Значит, 18-го в 7:10, билеты на двоих я взяла. Ладе пока ни слова, а то всё сорвётся». Следом выскочили ещё два сообщения. Бабушка, 21:15: «Я Сенечке в дорогу ватрушек напеку»...