– Мы устроили Саву в пансион, – сказала Кристина и поставила передо мной чашку. – С понедельника по пятницу. Договор подписан, первый месяц оплачен. Чашку я не взяла. Смотрела на холодильник: под магнитом из Анапы, у чайки на нём давно отбито крыло, висел Савин рисунок. Синие полосы бассейна и человечек в красной шапочке. – В какой пансион? Ему восемь лет. – «Сосновый бор». Сорок минут по трассе. Бассейн, английский каждый день, в классе двенадцать человек. – Кристина. Я живу в десяти минутах от вашей школы...
Михаил Ветров | Писатель
Я не спросила мать, кому дочка носит хлеб. Мать спросила, с кем оставить дочь
– В холодильнике у нас были борщ, макароны с тушёнкой и десяток яиц. Женщина из опеки всё сфотографировала на телефон. Хотите, и вам покажу? Олеся Мартынюк стояла в дверях раздевалки и не расстёгивала куртку. Уля держалась за её рукав и смотрела на свой шкафчик с нарисованной вишней. Двадцать минут восьмого, кроме нас троих, никого. Я тридцать три года работаю воспитателем. Ни один родитель не говорил со мной так при ребёнке. И ни у одного до этого утра не было на то причины. – Олеся, давайте не при Уле...
Невестка решила, что я плачу бывшей жене сына. Я платила за её мужа.
– Сорок тысяч до пятницы. Без предоплаты кафе бронь не держит. Кристина положила телефон на мой рабочий стол, прямо на чужие брюки, которые я подшивала. На экране было меню: нарезка, горячее, торт с голубым медведем на макушке. Итог внизу обведён красным. Я швея в ателье ремонта одежды у центрального рынка. Шестьдесят два года, пенсия, а ателье не бросаю: молнии, подолы, заплатки на детские коленки. Кристина, жена моего сына, зашла в обед с коляской. Младший внук спал на спине, раскинув руки. Тёме восемь месяцев, крестины назначили на двадцатое, в маленьком кафе у моста...
Невестка отказалась везти меня к врачу. Я отказалась гасить её кредит.
– Вера Николаевна, сегодня никак. У Тимоши режим. Сообщение пришло без двадцати восемь, когда я уже стояла в прихожей в пальто и в третий раз проверяла, лежит ли в сумке направление. Запись в областной глазной центр была на девять. Центр за рекой, на другом конце Кирова, на автобусе с пересадкой выходит час с лишним. Перезвонила сразу. – Кристина, ты в понедельник сама сказала: отвезу. Я спрошу один раз: что изменилось? – Ну он ночью плохо спал, только уснул. Вы же понимаете. Вызовите такси, сейчас все так ездят...
Невестка не разрешила мне выйти замуж. Я не спросила разрешения.
– Какой ещё дед Боря? Алёна даже куртку не сняла. Стояла в прихожей с рабочим бейджем на шнурке и ждала ответа, не моргая. – Сёма в ванной сказал, что из сада его сегодня забирали бабушка и дед Боря. Это кто? Было десять минут одиннадцатого. Я сидела у них с пяти: забрала Сёму из сада, накормила гречкой с котлетой, искупала, прочитала две главы про Незнайку, уложила. Третий вечер за неделю, с пяти до десяти, пока Алёна на смене в фитнес-клубе, а Олег по вызовам чинит чужие стиральные машины. Открывала я их своим ключом...
