Среди прочего...

В субботу около одиннадцати мне позвонил Пётр Николаевич, начальник управления. Я был в гараже. Давно собирался перебрать старые тиски: разобрал их ещё весной, купил смазку, но всё откладывал. Жена в это время собиралась в магазин — хотели заодно выбрать светильники в коридор. Когда на экране высветился начальник, я сначала подумал, что где-то авария. В субботу он просто так не звонил. — Михалыч, не отвлекаю? — спросил он. — По восточному узлу к понедельнику надо поднять документацию. Комиссия из главка приедет...

Костя приехал в субботу ближе к полудню. Я разбирал в гараже коробки с крепежом: хотел наконец выбросить то, что годами перекладывал с места на место, но, как обычно, половину деталей решил оставить — вдруг пригодятся. Сын привёз упаковку саморезов, которую я просил захватить в магазине, положил на верстак и почему-то не пошёл в дом. Остался стоять у двери, сунув руки в карманы куртки. — Пап, мы с Юлей на выходных считали, сколько ещё сможем тянуть аренду, — сказал он. — Потом стали ипотеку смотреть...

Взрослого человека от опрометчивых поступков должен защищать жизненный опыт. Но иногда желание сэкономить пару тысяч рублей и вера в человеческую честность оказываются сильнее здравого смысла. Накануне выходных я сам попался на эту классическую удочку, решив, что поймал удачу за хвост на известном сайте объявлений. В прихожую дачного дома нужен был небольшой двухстворчатый шкаф: куртки повесить, обувь убрать, да и не держать всё на виду. Вещь утилитарная, без особых претензий. Перегружать дачу дорогой мебелью не хотелось...

Бывают в жизни моменты, когда обычная вежливость незаметно превращается в долговое обязательство — причём с твоей стороны. Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, а потом одна короткая фраза у лифта запускает цепочку событий, из-за которой ты начинаешь чувствовать себя виноватым на пустом месте. С Петей мы общаемся нормально. Мужик он, в общем-то, неплохой, рукастый, но импульсивный. Если ему в голову пришла идея, что надо прямо сейчас собрать шкафчик в прихожей, — он разобьётся, но начнёт это делать, даже если на часах девять вечера воскресенья...