– Ты всё ещё здесь живёшь? – Виктор стоял на пороге, опираясь на трость. Левая рука висела, как плеть. – Я думал, ты давно переехала. Нина держала дверь. Не открывала шире. Просто смотрела на человека, которого двадцать лет не видела. Постарел. Похудел. Пальто висело на нём, как на вешалке. – Что тебе нужно? – Поговорить. – Он переступил с ноги на ногу. Трость скрипнула по плитке. – Пустишь? – Нет. Он не удивился. Кивнул, будто ждал этого. Посмотрел мимо неё, вглубь коридора. Там всё было по-старому: те же обои, тот же шкаф...
Виктория | Чужая история
Брат тайком вывез все книги отца и заявил: «Это моё!» Но одна папина надпись заставила меня пойти в суд.
«Забирай что хочешь, мне не жалко», – брат стоял в дверях дачи, скрестив руки, и смотрел, как я вытаскиваю из сумки пустые коробки. Я приехала за книгами отца. Через месяц после похорон. Не для того, чтобы скандалить, – просто забрать то, что мне обещал папа. Точнее, я так думала. «Ты всё вывез?» – спросила я, хотя ответ видела сама. В комнате, где раньше стояли стеллажи, было пусто. Только светлые прямоугольники на стенах, где обои не выгорели. И запах – старый, книжный, он ещё держался в воздухе, но уже слабел...
«Он же твой брат!» — кричал муж. Но когда я узнала, зачем брат втянул моего сына в кредит на 850 тысяч, я подала на него в суд.
– Ты с ума сошла? Какой ещё иск? Он же твой брат! – голос мужа в трубке звенел так, что я отодвинула телефон от уха. Я стояла посреди комнаты сына с бумагами в руках. Договор поручительства. Копия. С подписью Антона и печатью банка. Дата – март прошлого года. Сумма – восемьсот пятьдесят тысяч рублей. – Нина, ты меня слышишь? – муж не унимался. – Выкинь эту бумажку и забудь. Игорь разберётся. – Он уже полгода не разбирается, – сказала я и положила трубку. *** Антон пришёл вечером, уставший, с рюкзаком на одном плече...
«Я отдала инструменты твоего мужа брату!» — заявила мать. Через месяц она давала показания в полиции.
– Твои инструменты я отдала своему сыну. Ему нужнее. Я стояла в гараже с телефоном у уха и смотрела на пустой ящик. Ещё утром здесь лежали стамески, рубанки, пилы – всё, что Виктор собирал годами. Теперь на полке осталась только пыль и один забытый напильник. – Мама, ты серьёзно? – я не узнала свой голос. – А что такого. Денису нужно с чего-то начинать. Он же твой брат. Я села на табурет. В гараже пахло опилками и машинным маслом. Этот запах я знала с первого дня, как мы с Виктором купили этот дом...
Свекровь сожгла единственные фотографии моих родителей. Муж попросил простить. Я подала на неё в суд.
«Я выбросила ваши семейные фотографии. Все. И не смотри так, будто я преступление совершила.» Вера Павловна сказала это, не отрываясь от чайника. Наливала кипяток в заварочный чайник – медленно, аккуратно, как будто только что сообщила о погоде. Я стояла в дверях её кухни с пакетом, в котором лежали её лекарства. Дмитрий просил завезти – у неё давление, а он задержался на работе. Я заехала. Дура. «Какие фотографии?» – переспросила я. Хотя уже поняла. «Твои. Которые в альбомах лежали. Я их выбросила...
