Виктория | Чужая история

"Твою маму на дачу зову только зимой. Летом там мои люди." Валентина Петровна сказала это буднично, не поднимая глаз от чашки. Мы сидели у неё на кухне – я, Дмитрий, моя мама и сама хозяйка. Пили чай с сушками. Мама только что сказала, что в июле у неё отпуск и она хотела бы выбраться за город, подышать. Я поставила чашку. – В смысле – только зимой? – В прямом. Летом у меня своя компания, свои дела. А зимой – пожалуйста, приезжайте, снег, лыжи. Только зимой. Мама улыбнулась, как она всегда делает, когда хочет сгладить...

– Ты вообще не должна была возвращаться, – Наталья даже не обернулась от кресла. – Я полгода их вела. Они уже мои. Я стояла в дверях своего кабинета – бывшего своего кабинета – с сумкой, в которой лежали новые ножницы и старый рабочий халат. Восемь месяцев назад я вышла отсюда с животом, который мешал наклоняться над раковиной. Сегодня собиралась вернуться на два дня в неделю. Бабушка согласилась сидеть с Таней, муж сказал: «Попробуй, если хочешь». А тут вот это. – Наташ, я тебя не понимаю. Я же попросила просто подстраховать меня...

– Ты всё ещё здесь живёшь? – Виктор стоял на пороге, опираясь на трость. Левая рука висела, как плеть. – Я думал, ты давно переехала. Нина держала дверь. Не открывала шире. Просто смотрела на человека, которого двадцать лет не видела. Постарел. Похудел. Пальто висело на нём, как на вешалке. – Что тебе нужно? – Поговорить. – Он переступил с ноги на ногу. Трость скрипнула по плитке. – Пустишь? – Нет. Он не удивился. Кивнул, будто ждал этого. Посмотрел мимо неё, вглубь коридора. Там всё было по-старому: те же обои, тот же шкаф...

«Забирай что хочешь, мне не жалко», – брат стоял в дверях дачи, скрестив руки, и смотрел, как я вытаскиваю из сумки пустые коробки. Я приехала за книгами отца. Через месяц после похорон. Не для того, чтобы скандалить, – просто забрать то, что мне обещал папа. Точнее, я так думала. «Ты всё вывез?» – спросила я, хотя ответ видела сама. В комнате, где раньше стояли стеллажи, было пусто. Только светлые прямоугольники на стенах, где обои не выгорели. И запах – старый, книжный, он ещё держался в воздухе, но уже слабел...

– Ты с ума сошла? Какой ещё иск? Он же твой брат! – голос мужа в трубке звенел так, что я отодвинула телефон от уха. Я стояла посреди комнаты сына с бумагами в руках. Договор поручительства. Копия. С подписью Антона и печатью банка. Дата – март прошлого года. Сумма – восемьсот пятьдесят тысяч рублей. – Нина, ты меня слышишь? – муж не унимался. – Выкинь эту бумажку и забудь. Игорь разберётся. – Он уже полгода не разбирается, – сказала я и положила трубку. *** Антон пришёл вечером, уставший, с рюкзаком на одном плече...