Было время

Кто-то шёл по улице ровным шагом, останавливался у каждого столба, приставлял лестницу, тянулся к стеклянному колпаку — и в темноте вспыхивал тёплый жёлтый огонёк. Через минуту он был уже у следующего фонаря, и за ним по мостовой тянулась полоса света. Фонарщик — профессия, которая родилась вместе с ночным городом и вместе с ним же умерла. Сегодня улицы загораются сами, по расписанию, а когда-то за каждый огонёк отвечал конкретный человек с лестницей, запасом керосина и тряпкой для закопчённых стёкол...

Представьте летний вечер: дождь заливает булыжную мостовую, а вам надо с вокзала домой. Трамвая нет, метро нет, личного автомобиля нет почти ни у кого. Есть только один способ доехать — поднять руку, и к обочине подъедет лошадь с экипажем. Извозчик и был городским такси. Частным, с номером, со стоянками, с расценками и с вечным торгом. Просто вместо мотора — лошадь, вместо счётчика — договор, а вместо приложения — голос с облучка: «Куда изволите?» Главное заблуждение — что извозчик это обязательно бородатый мужик на кляче, и все они были одинаковые...

Многие помнят эту коробку: плоская, из серого картона, с завядшими бумажными язычками и подписью чьей-то рукой. Внутри — слой ваты, немного пыли и стекло: тяжёлый шар с потускневшей позолотой, шишка, сосулька, фигурка с румяными щеками. Такие коробки сегодня ищут — на блошиных рынках, в антикварных лавках, в семейных кладовках. И стоит сразу ответить, почему. Советскую игрушку почти невозможно повторить: её выдували вручную, расписывали вручную, а стекло бьётся — значит, до нас дошла малая часть того, что висело на ёлках в шестидесятых и семидесятых...