Альбина Печкина

Грузчик погиб в служебном автомобиле, возвращаясь с места работы. Компания настаивала: к тому моменту он уже был отстранён от выполнения трудовых обязанностей, а значит, его гибель не имеет отношения к производству. Звучит логично — до тех пор, пока не выясняется один факт: письменный приказ об отстранении появился уже после того, как человека не стало. Именно этот разрыв — между фактическим решением мастера и его документальным оформлением — стал центром спора, который дошёл до апелляционного суда...

В протоколе проверки знаний водителя не поставили одну оценку. Графа «первая помощь» осталась пустой. Формально человек экзамен сдал — комиссия предприятия приняла у него знания сразу по нескольким инструкциям, в том числе по оказанию первой помощи при несчастном случае на производстве. Через два с небольшим месяца на предприятие пришла плановая проверка. И по итогам ей хватило этой пустой графы, чтобы потребовать: водителя от работы отстранить, обучить заново, а должностных лиц, которые это допустили, — рассмотреть на привлечение к дисциплинарной ответственности...

Специалист по охране труда просмотрел записи камер за прошлую неделю. На одной из них рабочий с 17-летним стажем в цехе снял защитную каску. Потом ещё раз. Куртка спецодежды была застёгнута не до конца. Распоряжение вышло в последний день августа. Премию за месяц ему срезали на 100 процентов — это 4000 рублей. Рабочий пошёл в суд, требуя отменить распоряжение, вернуть деньги и выплатить 10 000 рублей за моральный вред. И тут выяснилось, что спор пойдёт совсем не о каске. Дело в том, что человек строил свою защиту как защиту от дисциплинарного наказания...

Компания исправно доплачивала за вредность и выдавала средства защиты. Этим же она потом объяснила, почему платить за здоровье работника не должна. Человек пришёл на производство подсобным рабочим, сменил несколько рабочих профессий, больше 15 лет отработал на одной и той же машине и ушёл через 26 лет и 9 месяцев — с тремя профессиональными заболеваниями. Утрата профессиональной трудоспособности — 30 процентов, по 10 за каждое заболевание, установлена бессрочно. Инвалидность ему не дали. Он потребовал с работодателя 1 000 000 рублей компенсации морального вреда...

Юрист подразделения проработал в компании два с половиной года. Ушёл по собственному желанию — взял отпуск с последующим увольнением. Последним рабочим днём стало 1 сентября 2021 года. А в апреле 2022-го его бывшие коллеги получили премию за выполнение ключевых показателей за 2021 год. Его в ведомости не было. Речь шла о 95 129 рублях 66 копейках — плюс компенсация за задержку, которая к осени доросла до 9 154 рублей 64 копеек, и ещё 20 000 рублей морального вреда. Обе стороны считали дело очевидным...