Тайная связь | НАТАША

– Лимита, – сказала Нелли Георгиевна сестре. – Зато чистоплотная. Я стояла в коридоре с полотенцем в руках и слышала каждое слово. Дверь на кухню была открыта. Она всегда была открыта, когда свекровь говорила обо мне. Только обо мне. Полгода я жила в этой квартире. Полгода как мы с Глебом расписались, как я перевезла свои сумки из съёмной комнаты в Кузьминки, в трёшку его матери. Временно. Пока не накопим на своё. Своё тогда казалось делом двух-трёх лет, потому что мы оба работали, а Глеб обещал, что мать поможет с первым взносом, если увидит, что я человек серьёзный...

– Куда тебе на море? – Гена даже не поднял глаза от телефона. – Ты в купальник не влезешь. Я стояла с утюгом в руке. Гладила его рубашки. Голубую, белую и ту, в клетку, которую он берёт только в Геленджик. Мы женаты двадцать три года. Последний раз я видела море в две тысячи девятнадцатом. Тогда мы ездили втроём, с Настей, и я купила себе купальник. Синий, с белой полосой. Надела его один раз. С тех пор Гена ездит один. Точнее, «с пацанами». Толян, Серёга и он. Десять дней в июле, каждый год. – Я же не про купальник, – сказала я...

– Поль, ты завтра в семь сможешь? Мне Тимошу в сад, а Гранта опять не заводится. Регина даже не спросила, свободна ли я. Она никогда не спрашивала. Просто сообщала, где и во сколько я должна быть. Четыре года я замужем за её братом. А его сестру вожу три, с тех пор как она развелась. Сначала это было раз в месяц. Потом раз в неделю. А с сентября – три раза в неделю, как по расписанию. Её сад на другом конце района. Мне на работу в центр. Крюк выходит минут на сорок, если без пробок. С пробками – час...

– Десять тысяч – это потолок, – сказал Витя и закрыл тетрадь. Тетрадь у него зелёная, в клетку, с надписью «Бюджет» на обложке. Тридцать лет он ведёт такие тетради. Первую завёл через неделю после свадьбы, в девяносто шестом. Записывал всё: хлеб, проездной, мои колготки. Сначала мне это даже нравилось. Хозяин, думала я. Надёжный. На самом деле это был контроль, только тогда я этого не понимала. – Лене подняли аренду, – сказала я. – Было двадцать восемь, стало тридцать три. Тимоше в сад ходить не в чем, куртка мала...

– Опять свою химию глотаешь? – Зоя Андреевна стояла в дверях кухни и смотрела так, будто я держу не таблетку, а гранату с выдернутой чекой. Я запила таблетку водой и поставила белую пластиковую банку на подоконник. Там она и жила – между моей чашкой и горшком с фиалкой. Одна таблетка каждое утро, натощак, за полчаса до завтрака. Уже два года. Свекровь вошла в квартиру своим ключом. Как всегда. Мы со Стасом женаты четыре года, живём в квартире его бабушки – соседний подъезд с домом Зои Андреевны. Ключи она получила, когда мы уезжали в отпуск: цветы полить, за счётчиками присмотреть...