Жизнь всё расставит

Бокал шампанского звякнул о край стола, когда Игорь поставил его слишком резко. — Такая замухрышка мне давно надоела, — сказал он, кивая в мою сторону, и рассмеялся собственной шутке. Кристина, стоявшая рядом с ним в узком красном платье, прыснула в кулак. Остальные гости за столом Дениса — общего друга, у которого мы отмечали его сорокалетие, — сделали вид, что рассматривают салат. Я держала вилку и смотрела на кусок торта у себя в тарелке. — Игорь, — тихо позвала я. — Что? Я правду говорю. Марин, ну посмотри на себя...

«Без связей тебе тут не расти», — усмехнулся начальник, отдавая мой проект племяннику. Через месяц фирму выкупили, а на совет директоров пригласили меня. Вадим Сергеевич небрежно подцепил со стола тяжелую перьевую ручку из полированной стали. Покрутил ее в пальцах, задев пальцем аккуратную гравировку «Точность и выдержка», и с нажимом провел чернильную черту прямо по титульному листу отчета. Фамилия Елены исчезла под жирной полосой. Сверху размашистым, прыгающим почерком начальник вывел: «Ковалёв А...

— Моему сыну нужна жена с приданым, а не ты, — Тамара Николаевна отставила бокал с шампанским и оглядела гостей за столом. Разговоры стихли. Кто-то из родни неловко кашлянул. — Мам, — Игорь сжал мою руку под столом. — Ну зачем ты так. — А что я такого сказала? Правду говорю. У Люды Ветровой, невестки Клавдии Семёновны, приданое было — квартира, машина, дача родительская. А у этой что? Комната в коммуналке да стамески. Я работаю реставратором мебели. Мастерская, куда я хожу каждый день, пахнет лаком и старым деревом...

Конверт из плотной тиснёной бумаги шлёпнулся прямо в тарелку с заливной рыбой. Жирный прозрачный бульон брызнул на бежевое платье Веры, оставив возле ворота два тёмных масляных круга. — Убери этот позор со стола, — звонко, на весь зал произнесла Инга, брезгливо подцепив конверт двумя пальцами с алым маникюром. — Маме исполняется шестьдесят лет, а ты суёшь ей дешёвую путёвку в пригородный профилакторий. Сорок гостей за длинным столом в банкетном зале ресторана «Аристократ» моментально замолчали. Музыкант...

«— Такую блёклую сыну на фото стыдно поставить, — бросила свекровь. А через месяц скупала весь тираж городского глянца» Холодная ладонь свекрови с силой впилась Вере в предплечье и резко дернула назад, прочь из теплого круга софитов. Каблук туфли соскользнул с гладкого подиума, Вера едва удержала равновесие и прислонилась к пыльной драпировке за границей кадра. — Отойди в тень, не позорь семью, — прошипела Тамара Васильевна, даже не повернув головы. — Такую блёклую сыну на фото стыдно поставить. Моль серая, весь парадный портрет испортишь...