Истории о любви и ревности

Ведущий протянул микрофон Галине Степановне ровно в девять вечера, после горячего. Я запомнила время, потому что как раз посмотрела на часы и подумала: ещё два часа, и можно будет снять туфли. Свекровь встала. Семьдесят восемь лет, тёмно-синее платье с брошью-камеей, причёска из парикмахерской за две тысячи. Она всегда умела выглядеть так, будто это её праздник. — Дорогие мои, — сказала она в микрофон. — Я скажу коротко. Дашенька, ты у нас красавица и умница. Вся в отца. Вся в нашу породу. Гости захлопали...

Алиса позвонила в воскресенье, в половине одиннадцатого утра. Я как раз сняла с плиты сырники и выключила газ. На холодильнике под магнитом с Плёсом висела её фотография: четырнадцать лет, мокрые волосы, серебряная медаль на ленточке. — Мам, привет. Ты можешь сейчас поговорить? Мне надо сказать одну вещь. — Конечно, Алисонька. Что случилось? С Тимофеем поругались? — Нет. С Тимофеем всё хорошо. Мам, я два месяца проходила курс. Про отношения со взрослыми родителями. — Какой ещё курс? Платный? — Неважно...

Первого сентября я выложила одиннадцать фотографий. Миша в белой рубашке, Миша с букетом, Миша у школьной калитки, Миша машет рукой. Подписала: «Мой второклассник!» и поставила три сердечка. Через два часа под снимками было сорок две отметки «Класс». Подруги из библиотеки, бывшие соседки по общежитию, двоюродная сестра из Ельца. Валя Кузнецова написала: «Софочка, какой жених растёт!» Я сидела на кухне с остывшим чаем и улыбалась экрану, как дурочка. Мне шестьдесят один год. Тридцать четыре из них я проработала в районной библиотеке на Пролетарской...

Восьмого марта ко мне приехали оба. Сын Денис с тортом «Прага» из кондитерской на углу, дочь Оля с букетом тюльпанов и белой коробкой, перевязанной красной лентой. — Мам, открывай, — Оля сияла. — Это от нас двоих. В коробке лежал смартфон. Большой, серебристый, с тремя глазками камер на спинке. Я такие видела только в рекламе в метро. — Ребята, вы с ума сошли. Он же тысяч сорок стоит. — Сорок две, — сказал Денис. — Не считай. Твоей кнопочной «Нокии» двенадцать лет, она сама выключается на морозе...

Галин номер пропал из моего телефона в среду. Я заметила это в четверг утром, в автобусе по дороге на работу. Хотела написать ей, что опоздаю на нашу пышечную, открыла контакты, набрала «Галя». Пусто. Я пролистала весь список. Галина Фёдоровна, Галя, Галюня, Галка. Ничего. Тридцать один год дружбы, и ни одной цифры. Номер я помнила наизусть, конечно. Набрала по памяти. Галя ответила с первого гудка. — Аля! Ты живая? Я тебе вчера три раза звонила. — Мне никто не звонил. — Как не звонил? Я в девять, в десять и в одиннадцать...