Истории о любви и ревности

Галина поставила чемодан у двери и раскрыла бумажный календарь. — Две недели у младшего, две у старшего. Так никому не тяжело. Я приехала к дочери помочь собрать шкаф. Моя Аня стояла с отвёрткой в руке и смотрела на свекровь. — А мы когда об этом договорились? — Сыновья всё решили. Я же не у тебя одной буду. Галина недавно осталась одна. В своей квартире ей было тоскливо. Сыновья звонили, привозили продукты, но ей хотелось обычной жизни рядом: ужинов, разговоров, детского шума. Я её понимала. После смерти мужа сама долго не могла привыкнуть к тишине...

В папке с документами не хватало договора на машину. Я спросила мужа, где он. — Теперь у мамы. Машина на ней. Мы ещё не подали на развод. Но разговоры о расставании уже начались, и эта фраза заставила меня проверить остальные документы, к которым у меня был доступ. За год Алексей передал матери четыре вещи. У каждой оказалась своя история — и не все можно было оспаривать одинаково. Автомобиль мы приобрели в браке на общие доходы. Муж продолжал на нём ездить, но говорил, что продал матери. Я попросила показать договор и объяснить, куда пошли деньги...

Женщина попросила соединить её со мной по личному вопросу. Я взяла трубку, думая, что звонят из управляющей компании. — Ирина? Меня зовут Светлана. Я встречаюсь с вашим мужем. В кабинете работал принтер. Коллега постучала по крышке, потому что снова зажевало бумагу. Всё вокруг продолжалось так буднично, что я переспросила: — С кем? Она назвала имя и фамилию Алексея. По словам Светланы, муж говорил, что мы давно расстались и просто оформляем документы. Своего жилья у него якобы пока не было. Скоро должен был появиться «свободный денежный запас», и тогда они собирались жить вместе...

Мой рабочий стол стоял лицом к шкафу. Утром он был у окна. Вечером я вернулась с ноутбуком, увидела задвинутый в угол стул и спросила: — Что произошло? Свекровь расправила покрывало на диване. — Так просторнее. А ты всё равно в экран смотришь. Она приехала на десять дней. До отъезда оставалось восемь. Хотелось потребовать немедленно вернуть всё на место. Но диван оказался тяжёлым, муж был на работе, а свекровь уже жаловалась на спину. Я поставила сумку и спросила, зачем понадобилась перестановка...

После оформления покупки я вернулась в квартиру и не сразу сняла пальто. Прислушивалась. За стеной никто не передвигал стул, не говорил по телефону, что «Нина опять всё делает по-своему». Мне было пятьдесят девять. Я впервые стала единственной хозяйкой жилья, где провела почти всю жизнь. После маминой смерти нам с сестрой досталось по половине. Я осталась жить здесь. Лида жила у мужа и сначала говорила, что ничего ей не нужно. Я не принимала это за отказ от собственности. Мы понимали, что её доля остаётся её долей...