Кing time

В детской спальне Версаля пятилетний король Франции ещё спал, а за дверью уже выстраивались слуги с тазиком согретой воды, костяным гребнем и пудрой. Ребёнок, которому предстояло править, с утра до ночи был заперт в расписании, где не оставалось места ни для одной лишней минуты. В феврале 1710 года в Версале родился сын герцога Бургундского и Марии Аделаиды Савойской. Его назвали Людовиком. Младенца сразу передали на попечение мадам де Вантадур - женщине, которая к тому времени уже много лет управляла королевскими детьми...

В детской спальне Версаля пятилетний король Франции ещё спал, а за дверью уже выстраивались слуги с тазиком согретой воды, костяным гребнем и пудрой. Ребёнок, которому предстояло править, с утра до ночи был заперт в расписании, где не оставалось места ни для одной лишней минуты. В феврале 1710 года в Версале родился сын герцога Бургундского и Марии Аделаиды Савойской. Его назвали Людовиком. Младенца сразу передали на попечение мадам де Вантадур - женщине, которая к тому времени уже много лет управляла королевскими детьми...

Двадцать седьмое ноября 1558 года в Хэтфилде Елизавете Тюдор сообщили о смерти сестры. Ей было двадцать пять. Тело под тяжёлой одеждой жило по расписанию двора - и дышало по его правилам. Двадцать седьмое ноября 1558 года в Хэтфилде Елизавете Тюдор сообщили о смерти сестры. Ей было двадцать пять. Платье того времени держало торс не за счёт отдельного корсета с бюском, а за счёт жёсткой прокладки лифа: несколько слоёв плотной ткани, шов, стягивающий грудь. Дышать в нём можно было спокойно. Сидеть ссутулившись - нет...

Медный таз, книжка в кожаном переплете и склянка с теплой жидкостью: так начиналось утро Людовика XIV. Но за клизмой и кровопусканием скрывалась жестокая политика, где тело короля было государственным имуществом, а лейб-медики торговали молчанием за титулы. Слуги раздернули занавеси на четырех столбах. Спальня короля в Версале переставала быть спальней: несколько человек в черном наблюдали, как приводится в порядок королевский корпус. Лейб-медик ставил на табурет медный таз. Его помощник раскрывал книжку в кожаном переплете...

В дворцовой гардеробной старший портной водил пальцем по швам синего бархата и называл вслух, сколько аршин уйдёт на замену. Камердинер стоял рядом с тетрадью и сверял каждый выход этой вещи. По записям выходило: платье служит много лет и пережило несколько больших церемоний. А потом из описи пропало несколько аршин бархата... В дворцовой гардеробной свечи горели задолго до того, как двор просыпался. На длинном столе лежало тяжёлое парадное платье из синего бархата с золотой вышивкой. Подкладка отходила по швам, золото потускнело у подола, на левом рукаве темнело пятно от воска...