Семейный лабиринт эмоций

На обратной стороне бланка черным маркером стояла пометка продюсера: «Героиня совсем себя запустила, требуется тотальная переделка для поднятия рейтингов передачи». Вероника медленно подняла глаза на мужа и почувствовала, как внутри закипает ледяная волна. Вечер четырнадцатого сентября две тысячи двадцать шестого года обещал стать тихим семейным праздником по случаю шестнадцатилетия их официального союза. На столе остывала запеченная с розмарином форель, в бокалах играло гранатовыми искрами сухое вино, а рядом с хозяйской тарелкой уже лежал праздничный конверт из плотной тисненой бумаги...

Один короткий щелчок по экрану способен перечеркнуть чужую судьбу быстрее, чем самый жестокий открытый скандал. Ольга Петровна уже полчаса сидела над остывающей чашкой липового чая. Ее пальцы, тронутые первыми узлами артрита, аккуратно оглаживали гладкий пластиковый корпус недорогого смартфона. Аппарат лежал экраном вниз. На бледно-зеленой клеенке он казался чужеродным предметом из другого измерения. В этот осенний вечер тишина в квартире давила на виски свинцовым грузом. Раньше одиночество было привычным фоном, но три месяца назад этот фон внезапно разрушился...

– Пап, бабушке плохо. Поедем к ней в субботу? Катя стояла в дверях кабинета, прижимая к груди телефон. Экран ещё светился: входящий от бабы Нины, три минуты двадцать секунд. Роман не поднял головы от ноутбука. – В субботу не могу. У меня встреча с Ахметовым по второй квартире. – Но она просила... – Катюш, я для кого стараюсь? Для вас же. Вот закрою сделку, и поедем все вместе. На машине, с подарками. Нормально поедем. Катя постояла ещё секунду. Потом тихо закрыла дверь. Роман Сергеевич Ларин, сорок семь лет, инженер-проектировщик мостовых конструкций...

Наволочка лежала у нее на ладони, еще теплая от утюга. Ирина собиралась заодно поправить покрывало и забрать чашку с подоконника. Но дверь не открывалась. На уровне глаз висел тетрадный лист: «Не входить». Под ручкой блестела новая щеколда. — Тимофей, открой. Я только постель поменяю. — Положи на стул. Я сам. Ирина дернула ручку еще раз. — Это моя комната! За дверью что-то упало. Ирина осталась в коридоре, прижимая белье к животу. Сыну пятнадцатого сентября исполнилось пятнадцать. Еще неделю назад он просил проверить, ровно ли подрезаны волосы на затылке...