Где гаснет свет

Навигатор сошел с ума в половине девятого вечера. Синяя стрелка на экране планшета дернулась, описала круг по серому безымянному полю и замерла посреди сплошной зеленой массы лесного массива. Я срезал путь по старой лесовозной грунтовке, пытаясь объехать глухую пробку из-за ремонта моста на федеральной трассе. Мелкий моросящий дождь превратил глину в скользкое мыло. Старый седан натужно ревел на второй передаче, швыряя комья грязи в арки. Вокруг стоял глухой, стеной смыкающийся ельник, ветви которого хлестали по лобовому стеклу...

Скрип железа по насту приближался со всех сторон. В белой слепоте тумана вокруг нас проступали смутные серые силуэты: пятеро, семеро, десяток. Они держали дистанцию в двадцать шагов, выстроившись полукольцом между нами и подъемом к вершине. Они не нападали. Они просто стояли плотной стеной, перекрывая путь наверх, а их кованые ботинки мерно вгрызались в лед, подталкивая нас к краю карниза. — Игорь, они нас сбросят! — сорвался на крик Илья, выхватывая ледоруб и выставляя клюв вперед. — Не дергайся! — я с силой осадил его за страховочную петлю...

На высоте пять тысяч триста метров воздух не просто разрежен — он звенит в ушах тонкой ледяной струной. Каждый шаг отзывается тяжелым молотом в висках, а вдох обжигает гортань холодом сухого углекислого газа. Я водил коммерческие группы на Эльбрус двенадцатый сезон. Видел и «горняшку» во всех ее проявлениях, и внезапные бураны, сдувающие палатки за секунды. Но в тот октябрьский день гора вела себя иначе. Штурм Западной вершины начался в два часа ночи от приюта на Скалах Пастухова. В связке со мной шли трое: опытный айтишник Илья, жилистый марафонец Денис и его невеста Оля...

— Готова, — твердо ответила Марина. Евдокия не стала медлить. Она достала из глиняной крынки пучок сухой полыни, подожгла его от лампады и трижды обвела чадящей травой вокруг головы Марины. Горький, терпкий дым резанул глаза, но давящий обруч на висках мгновенно ослаб, будто разжались невидимые костяные пальцы. Затем знахарка вытащила венок из пакета, положила на широкую дубовую доску и резким ударом старого кованого серпа разрубила восковую печать ровно пополам. Черный воск брызнул крошкой. Серебряная сережка-гвоздик со звоном отскочила на пол...

Все отношения Марины заканчивались по одному и тому же сценарию — ровно на двадцать первый день. Ей было тридцать два: хорошая работа в дизайн-бюро, уютная светлая двушка в кирпичной пятиэтажке, спокойный характер и легкий смех. Знакомства завязывались легко, мужчины тянулись к ней, строили планы, оставались на выходные... а потом словно упирались в невидимую стену. Каждый из них на исходе третьей недели начинал задыхаться в ее квартире. Один жаловался на давящую духоту, от которой ломило затылок;...