Ностальгия по СССР: как это было

В магазине было не всё. Или не всегда. Или не то. И тогда мы делали сами. Из бумаги. Из дерева. Из проволоки. Из всего, что было под рукой. И это было не хуже. А иногда лучше. Потому что было своим. Сделанным. Родным. Бумага была везде. Газеты. Журналы. Тетради. Альбомы. Всё шло в ход. Самолётики складывали на переменах. На уроках. Дома. Везде. И запускали. В коридоре. В классе. На улице. И смотрели. Как они летят. Как кружатся. Как падают. И это было счастье. Простое. Доступное. Своё. Самолётики были разными...

Тонкая тетрадь в клеёнчатой обложке. На ней написано: «Дневник». Внутри, на первой странице, имя, класс, школа. И дальше, по дням, оценки. Пятёрки, четвёрки, иногда тройки. И отдельная графа, которая пугала больше всего. Поведение. Одна запись там могла испортить всё. А одна фраза «молодец» могла сделать день счастливым. Дневник был особым документом. Его нельзя было потерять. Нельзя было испортить. Нельзя было забыть дома. Учителя проверяли его каждую неделю. Родители смотрели каждый вечер. И если ты забыл дневник, это было ЧП...

Асфальт был серым. Обычным. Но летом он становился другим. На нём появлялись линии. Клетки. Круги. Цифры. Это была разметка. Для игр. Для классиков. Для резиночек. Для пекаря. Для всего, во что играли во дворе. И это было важно. Это было нужно. Это было частью детства. Классики были главной игрой. Их рисовали мелом. На асфальте. Или на земле. Или на доске. Всё зависело от места. И от фантазии. И от количества мела. Который был не у всех. И не всегда. Но если был, то классики появлялись. И начиналась игра...

Полка была особой. Не книжной. Не для посуды. Для игрушек. Или для того, что от них осталось. Там стояли они. Резиновые. Пластмассовые. Плюшевые. Разные. Любимые. И не очень. Но все они были частью жизни. Частью детства. Частью памяти. У каждого был свой мишка. Плюшевый. Или резиновый. Или пластмассовый. Но обязательно свой. Его нельзя было спутать с другими. Он был особенным. У него был характер. Или история. Или шрам. Или что-то ещё. Что делало его родным. Мишка мог быть старым. Потрёпанным. С оторванной лапой...

Коробка была тяжёлой. Картонной. С картинкой на крышке. Паровоз. Рельсы. Вагоны. Внутри всё это лежало. Аккуратно. Или не очень. Зависило от того, кто убирал. Но когда коробку открывали, начиналось чудо. На полу появлялась железная дорога. Настоящая. Игрушечная. Своя. В коробке было всё. Паровоз. Или электровоз. Или тепловоз. Металлический. Тяжёлый. С колёсами. С трубой. С кабиной. Он был главным. Он был сердцем. Без него дорога не работала. Без него это были просто рельсы. Просто железо. Просто детали...