Барни пёс психотерапевт, который принимает пациентов в небольшом уютном кабинете. Он умеет слушать и не торопится с ответами. Иногда говорит всего несколько слов. Иногда задаёт один вопрос, который помогает пациенту лучше понять себя и свою ситуацию. Здесь будут истории встреч Барни с теми, кто пришёл разобраться в себе. Кто-то страдает от тревоги. Кто-то не умеет отпускать прошлое. Кто-то боится одиночества. Кто-то никак не может простить. У кого-то депрессия. А кто-то просто однажды понимает, что больше не хочет жить по-старому. Это не учебник по психологии и не сборник готовых рецептов. Это истории о сложностях жизни и возможностях с ними справиться. И, может быть, читая их, вы иногда будете думать: «Странно… Барни сейчас говорит не с ним. Он говорит со мной».
Барни психотерапевт
Феликс: потребность в любви
В кабинет постучали неуверенно. На пороге стоял маленький хомяк — шерстка взъерошена, лапки нервно перебирают край сумки. —Здравствуйте, Вы Феликс— мягко спросил Барни. — Заходите, Феликс, присаживайтесь. Что Вас привело ко мне? Феликс вздохнул, будто нёс на спине невидимый груз. — Я больше не знаю, что делать, — наконец сказал он. — Жена постоянно ко мне придирается. То я не так посмотрел, то не то сказал, то слишком долго молчал. Она высказывает претензии, начинает скандалить… А я потом весь вечер хожу и прокручиваю всё в голове...
Микки: страх задохнутся
Когда обезьянка Микки пришла к Барни в первый раз, она сказала: — Я боюсь задохнуться. Мне страшно, что моё дыхание неправильное. Флюорографию делала, сердце проверяла, щитовидку — всё в норме. Я не понимаю, что со мной. Закончив говорить, она сделала глубокий вдох, замерла на мгновение, потом недовольно покачала головой и попробовала снова. — Не получается, — пробормотала Микки. — Что именно? — Вдох. Он не всегда получается таким, как мне хочется. А когда получается… — она наконец вдохнула глубже и прикрыла глаза, — становится легче...
Мисти устала ждать плохого (продолжение)
— Тогда начнём, — сказал Барни. — Расскажи мне, что ты чувствуешь прямо сейчас. Не то, что должно быть. А то, что есть. Мисти сделала глубокий вдох. — Мне страшно, — призналась она. — Нет чего-то конкретного. Просто… страшно. Как будто я живу на краю обрыва, и в любой момент могу упасть. Я не знаю, когда. Не знаю, почему. Но знаю, что это случится. Барни наклонился чуть вперёд. — А что, если уже случилось? — спросил он мягко. — Что, если ты уже упала? И просто ещё не поняла, что земля внизу — она тоже твёрдая...
Боня: обязанность быть милым
Боня жил в двух мирах. В социальном — он был «удобным котом»: мурчал по расписанию, не царапал диван, прыгал на стол только когда никто не видел. В личном — внутри него копилась злость: на бесконечные «надо», на запрет шипеть, на усталость от роли «милого». Когда стало совсем тяжело с этим жить, Боня решил пойти к психотерапевту. Психотерапевт, к которому он обратился, был Барни. Боня сидел на краю кресла, аккуратно поджав лапы под себя, и несколько минут смотрел в окно. Барни не торопил его. — Я не понимаю, что со мной происходит, — наконец сказал Боня...
Совунья: сова, которая не спала Совунья, так звали сову, сидела напротив Барни. Её глаза были красные от недосыпа. — Барни, — сказала она, — я не могу спать. — Что мешает? — Мысли. Они кружатся, как мыши. Я закрываю глаза — и они начинают бегать быстрее. — О чём эти мысли? — О том, что я не успеваю. О том, что другие совы спят, а я должна бодрствовать. О том, что если я усну — что-то важное случится без меня. Барни кивнул. — Совунья, а что, если ты не должна всё контролировать? Что, если мир может существовать и без твоего наблюдения? — Но как же... — она запнулась, — как же я узнаю, что всё в порядке? — А ты не узнаешь, — сказал Барни. — И это нормально. Сова удивлённо моргнула. — Нормально — не знать? — Да, — сказал Барни. — Доверие — это не знание. Это согласие жить, не зная. Совунья закрыла глаза. На этот раз — не чтобы думать. А чтобы отдохнуть. — Я попробую, — сказала она. — Довериться. — Доверься, — сказал Барни. — Мир не рухнет. Он подождёт.
Мисти устала ждать плохого
Мисти стояла у дверей кабинета уже пять минут. Её хвост нервно подёргивался, а лапы то и дело перебирали коврик, словно она пыталась стереть невидимую пыль. Она знала, что внутри её ждут, но войти было страшно. — Заходи, Мисти, — раздался из-за двери спокойный, тёплый голос. Кошка толкнула дверь носом и оказалась в кабинете, где пахло чем-то успокаивающим — смесью лаванды и старых книг. Барни сидел в кресле, его большие добрые глаза смотрели без осуждения, а хвост лениво похлопывал по полу. — Присаживайся, как тебе удобно, — сказал он, кивнув на кресло у окна...
