🤎 Жизнь, которая не по плану

Два месяца мне казалось, что мы наконец нашли то самое место. Дочь стала дольше сидеть на занятиях. Начала лучше понимать обращённую речь. Появились новые слова. Она стала сама просить пить, фрукт или печенье вместо того, чтобы просто брать меня за руку и вести к нужному предмету. Я видела реальные изменения. Именно поэтому первые тревожные моменты я не сразу восприняла всерьёз. Мне очень хотелось верить, что всё идёт правильно. Но однажды вечером я пришла за дочерью в сад — и ждала её у выхода пятнадцать минут...

После переезда в Москву у нас было две недели, чтобы немного освоиться на новом месте. А с начала февраля дочь должна была пойти в коррекционный детский сад — тот самый, который я выбрала ещё во Владивостоке, после долгих поисков. Я очень ждала этого момента. И, конечно, волновалась. Мы переехали через всю страну. Муж пока оставался во Владивостоке, мама приехала помогать мне с тремя детьми. Мне хотелось верить, что все эти перемены были не зря и теперь у дочери появится возможность заниматься системно, с командой специалистов, в одном месте...

После второй реабилитации мы вернулись во Владивосток. Но в этот раз я возвращалась домой уже с совершенно другими мыслями. Я понимала, что разовые интенсивы и отдельные занятия — это хорошо, но мне хотелось выстроить для дочки систему. Такую, при которой помощь и развитие будут частью её обычной жизни, а не будут состоять из постоянных поездок от одного специалиста к другому. И постепенно у меня сформировалось решение. Я хотела, чтобы дочка ходила в коррекционный сад в Москве. Именно в сад. Не в...

Когда мы вернулись из Санкт-Петербурга во Владивосток, я уже знала, что скажу мужу. Я не ждала подходящего момента. Не собирала семейный совет. Не готовила длинную речь. Мы просто ехали из аэропорта домой, и по дороге я сказала: — Я решила, что нам нужно переезжать. Наверное, после двух реабилитаций в Санкт-Петербурге логично было бы услышать продолжение: — В Питер. Но я сказала другое. — В Москву. Это решение не появилось внезапно. Последние полгода показали мне то, чего я очень не хотела признавать...

Полгода назад я сидела под дверями этих кабинетов и плакала вместе с дочерью. Она кричала, не хотела заниматься, не давала надеть на себя датчики, не подпускала к себе незнакомых людей. А теперь мы снова ехали в то же место. Был сентябрь. И на этот раз я ждала поездки в Санкт-Петербург с нетерпением. За предыдущие полгода дома мы сменили нескольких специалистов, ездили на занятия пять дней в неделю, искали помощь даже за пределами Владивостока. Но в речи дочери так и не появилось ни одного нового слова...