Царский Кот. Истории для всех.

— Андрюха, слышишь? Под выворотнем кто-то пищит! Стас Никитин, самый молодой в группе, стоял у поваленного кедра и махал рукой. Лицо у него было чёрное от сажи, только глаза блестели. — Стас, какой писк? Ветер меняется, через полчаса здесь всё гореть будет! — Да говорю же, пищит! Как котёнок! Андрей Ковалёв выругался про себя и бросил ранцевый огнетушитель на землю. Двенадцать лет он работал в авиалесоохране. За эти годы он научился одному правилу: если напарник говорит, что слышит, надо проверить...

— Баб, она опять пришла! — Сёмка прилип носом к холодному стеклу. — Гляди, у бани сидит! — Кто пришёл? — бабушка Нюра отложила вязание и подошла к окну. — Лиса. Рыжая. Хромает, видишь? На переднюю лапу. Бабушка прищурилась. За огородом, у старой бани, на снегу сидела лиса. Худая, взъерошенная, с облезлым хвостом. Правую переднюю лапу она держала на весу, поджав к груди. — Ох ты ж горе, — вздохнула бабушка. — Видать, в капкан попадала. Лапа-то кривая срослась. Охотиться не может, вот и голодает. — Баб, можно я ей дам чего-нибудь? — Чего ты ей дашь? Она дикая...

— Ну и чего ты на меня глазищи вылупил? — проворчал Егор Фомич. — Я тебе не враг. Я тебя распутывать пришёл. Филин сидел в обрывках старой сетки за огородом и шипел. Огромный, рыжевато-бурый, с перьевыми ушами торчком...

— Опять она, Ефим Иваныч! Опять, слышишь? Всё до последней шкурки выгребла! Степан стоял на пороге весь в инее, и голос у него срывался. Дед Ефим отложил нож, которым строгал лучину, и кивнул на лавку у печи. — Сядь сперва. Валенки не снимай, отойдут ноги с мороза — заломит. Чай пей. — Какой чай! — Степан всё-таки сел, но кружку брать не стал. — Дверь снизу подрыла, лабаз разворотила. Мясо утащила, остальное изгадила. Соболей моих, пять штук, в клочья. Я на них Вере хотел зимние сапоги купить. Ей в апреле рожать...