Царский Кот. Истории для всех.

— Опять завывает, — тихо произнёс Михаил, поправляя дверную задвижку, за которой бился ледяной таёжный ветер. — Пусть воет, дядя Миша, — отозвался молодой парень, сидевший у раскалённой печи и бережно баюкавший в ладонях кружку с брусничным чаем. — Главное, что печь греет, а мы не одни. В бревенчатом зимовье, срубленном ещё в прошлые десятилетия из плотной лиственницы, пахло сосновой смолой, сушёными травами, дымом и старым овчинным тулупом. За маленькими двойными окнами, затянутыми с морозной стороны узорчатым инеем, беспрестанно шумела белая метель...

— Ты бы возвращался к людям, Семён, — тяжело вздохнул старый лесник, поправляя упряжь на лошади и закидывая последний мешок с припасами на сани. — Нельзя человеку одному в такой глуши вековать. Одичаешь совсем, забудешь, как человеческое слово молвить. Беда ведь случится, кто поможет? — Тайга вылечит, Степан, — тихо, но твердо ответил Семён, похлопывая коня по мохнатой шее. — А слово… Слово оно только тогда вес имеет, когда по сердцу сказано, а не на ветер брошено. Мне здесь спокойнее. — Ну, гляди сам, хозяин барин, — покачал головой лесник...

— Макс, прием. Как там обстановка на перевале? Опять метет? — Метет так, что капота не видно, Михалыч. Дворники еле справляются. Такое ощущение, будто зима решила высыпать на нас все свои запасы. — Ты давай аккуратнее. Дорога там непредсказуемая, сам знаешь. Глухомань абсолютная. Если что пойдет не по плану, сразу по рации кричи. — Принял тебя. Буду на связи. Конец. Рация щелкнула и погрузилась в тихое шипение, оставив Максима Корнеева наедине с рокотом дизельного двигателя и завыванием ветра. Зимняя трасса тянулась впереди бесконечной белой лентой, теряясь в густом танце снежинок...

— Не ходил бы ты туда, Андрей, — глухо проговорил старый лесник, натягивая плотные суконные рукавицы и глядя в замороженное окно сторожки. — Место там тревожное, непонятное. Мороз за тридцать градусов давит, деревья от стужи трещат так, что уши закладывает, а вода парит, дышит. Словно живое существо под толщей прячется. — Переправу проверить надо, Степан, — спокойно отозвался механик, укладывая тяжелые металлические инструменты в потертый брезентовый рюкзак. — Если ледовый панцирь истончился, техника весной уйдет под воду...