Жизненные истории на каждый день

Есть примета, будто судьба лишних людей на нашем пути не ставит. Один приходит, чтобы согреть, другой - чтобы разбить сердце и уйти дальше. А третий и вовсе задерживается лишь до ближайшего поворота, где дорога вильнёт и подведёт тебя к тому, кого ты ждал всю жизнь, сам того не зная. Липовка когда-то была большим селом. Своя школа, фельдшерский пункт, храм на пригорке. По весне гудели трактора, а на престольные праздники народ съезжался со всей округи. Потом молодёжь потянулась в город, за ней двинулись и родители, и половина изб осела пустыми глазницами окон...

Марина долго не хотела верить в плохое, потому что так было проще, и, наверное, именно поэтому она так долго ничего и не замечала. А началось всё с часов... Она собирала мужу рубашки в стирку и нашла в кармане пиджака мужские часы, дорогие, с гравировкой на крышке. Олег работал на складе и получал немного, так что на такие ему пришлось бы копить два года, не меньше. Вечером она спросила, откуда они, и Олег ответил, что это премия. Марина промолчала, только ответ ей не понравился, уж слишком гладко он прозвучал, будто был заранее заготовлен...

Рассольник у Матвея всегда стоял на особом счету. С перловкой, с солёными огурчиками, тот самый, что помнился ему ещё с бабушкиной кухни и грел изнутри одним только запахом. И жену он себе представлял непременно под этот суп. Чтоб встречала его в прихожей, чтоб от передника пахло жареным лучком, чтоб можно было подхватить её, маленькую да лёгонькую, на руки и пронести по квартире, как самую дорогую награду. Только вот наградами этими судьба Матвея пока обходила стороной. - Ты чего опять завис, а? - Пётр, новенький в их бригаде, пощёлкал пальцами у самого носа товарища...

Тоня ходила на кладбище часто, почти каждый выходной. Доедет на маршрутке до конечной, натянет поглубже свою вязаную шапку (она её и летом не снимала, мёрзла как-то по-своему) и идёт вдоль оградок, свою аллею высматривает. По дороге где лампадку поправит, что ветром сбило, где баночку с водой ровнее поставит. Не в тягость ей это было, даже наоборот. Волосы у Тони были густые и тёмные. Она собирала их в узел, и пара прядей всегда выбивалась у виска. Кожа белая, на щеках сам собой проступал румянец, безо всякой краски...

В восемь утра у калитки затрезвонили - раз, другой, и не отпускали кнопку, точно на поезд опаздывали. Лида вскочила, накинула халат, тот самый, вылинявший, байковый, с оторванным и кое-как пришитым карманом, сунула ноги в резиновые тапки и зашлёпала к окну. За штакетником стояла белая машина Сергея, младшего брата мужа, вся в засохших разводах от вчерашнего дождя, а из неё всё выходили и выходили люди, и конца этому не было видно. Первым выбрался сам Сергей и зачем-то держал в руках пакет полотенец - будто в баню собрался, а не в гости...