С грядки! Не с рынка!

Лук в июне выбирает одно: растить перо или растить луковицу. Разом — не обучен. Дело тут не в везении и не в сорте. В июне лук перестраивается: зелёная масса ещё растёт, но луковица уже должна наливаться, а перо — притормозить. Лишний азот держит растение на стройке листа и почти всегда губит именно эту перестройку: головка ждёт, перо прёт дальше. Грядка в июне пахнет сырой землёй и луком одинаково с обеих сторон — учуять носом, где подкормка сработала, а где нет, не берётся никто. Причин у этой...

Зимой грядка спит, руки — нет. Пересчитала запасы по старой товароведческой привычке: восемь старых полотенец, мешок распашонок внука, один свободный вечер на всё про всё. Огород до апреля не спросит с меня ничего, а стелить в доме зимой на чём-то надо. Знакомо, когда без грядки руки места себе не находят? Прикинула по старой памяти, что почём: готовое такое покрывало в магазине — не меньше трёх тысяч, а у меня в чулане сырья лежало на два таких, и всё бесплатно, кроме ниток. Отбраковку прошла как на приёмке товара: истончённое и с дырами — сразу в тряпки, крепкое — в дело...

Тонкий стебель до мая не доживает. У меня в марте было пятнадцать кустов перца, тонких настолько, что крайнюю кассету пришлось подпирать веткой от смородины, — и все пятнадцать обещаны Вале в обмен на трёх её кроликов к лету. Сделка честная, по-соседски: она мне мясо, я ей рассаду, оприходовано устно, без акта. Пересчитала сделку по старой привычке с базы: куст рассады — это без малого неделя кроличьего мяса, три кролика — это двенадцать кустов с запасом. Сходится ровно, если ни один куст не подведёт...

Рассада наверх лезет не от радости. Мой перец это доказал в феврале: неделя — и стебель тоньше карандаша, лист через один, наклон в добрых сорок пять градусов, а целился явно куда-то в сторону люстры. Пока я неделю просидела у мамы в Твери, подоконник грел Серёга. Придвинул лоток вплотную к батарее, чтобы рассаде не мёрзлось, — а батарея в тот февраль топила в аккурат на совесть. Земля в кассетах была тёплая на ощупь — палец можно было держать не отдёргивая. Вернулась не к рассаде, а к бегству от тепла, которого никто не просил...