Женская доля | Рассказы

Он стоял у третьей берёзы от ограды, чуть в стороне от всех. Тёмное пальто, ботинки в глине. Руки опущены вдоль тела, без цветов, без зонта, хотя моросило с самого утра. Я заметила его сразу. Не потому, что он выделялся. А потому, что смотрел на гроб матери так, как не смотрел никто из наших. Тётя Валя шепнула мне в ухо: «Ирка, а это кто?» Я пожала плечами. Думала, может, сосед. Может, бывший коллега. Мама работала на трикотажной фабрике до девяносто третьего, потом в библиотеке. Люди могли прийти...

В среду Зинаида Петровна приехала без предупреждения. Обычно она звонила заранее, ещё с автобуса, чтобы Лена успела проснуться и приготовиться. Но в среду телефон разрядился, а зарядка осталась дома, на тумбочке у кровати. Она поднялась на четвёртый этаж, придерживая пакет с куриным бульоном и свежим хлебом. Ключ повернулся мягко. В прихожей стояли чужие кроссовки, большие, мужские, с красной полоской на подошве. Из кухни пахло кофе. И играла музыка. Зинаида Петровна замерла, прижав пакет к груди...

В среду Зинаида решила разобрать антресоли. Не потому, что давно собиралась. Просто соседка снизу пожаловалась на протечку, сантехник полез наверх, сдвинул фанерный короб и сказал: «Хозяйка, у вас тут добра на целый музей». Зинаида кивнула, закрыла за ним дверь и полчаса стояла в коридоре, глядя вверх. Там, за пыльной занавеской, лежало всё, что осталось от матери. Мать умерла в 2003 году. Квартира перешла к Зинаиде, но антресоли она не трогала. Сначала было больно, потом некогда, потом привычно...

Руки не слушались. Марина сидела перед ноутбуком, прижав ладонь ко рту, и не могла нажать на паузу. На экране была её свекровь Зинаида Павловна. Одна, в пустом дачном доме. И делала она то, от чего у Марины перехватило дыхание. Камеру Марина поставила из-за кота. Рыжий Кузя повадился удирать через форточку, а потом орал под забором у соседей, и те жаловались. Муж Серёжа купил на маркетплейсе дешёвую камеру с записью на карту памяти. Прилепили её в углу кухни, под потолком, рядом с сушёной лавандой...