Пигментарий

Фрида Кало, Трейси Эмин и право художника не исцелять Уже несколько дней я нахожусь под впечатлением от Cosmoscow. Это одна из главных российских ярмарок современного искусства. Не хочу в очередной раз...

Знаете, я долго думала, какую картину Фриды Кало мне хотелось бы разобрать. С детства я была увлечена её работами и жизнью. А поводов для красивой истории вокруг Фриды всегда было более чем достаточно: трагическая биография, полные страсти и боли картины, любовь, измены, болезни — и, конечно, влияние, которое она оказала на мировую культуру. Но чем больше я возвращалась к Фриде - перечитывала рассказы о ней, смотрела документальные и художественные фильмы, слушала подкасты, — тем сильнее меня не покидало ощущение: кажется, легенда о Фриде Кало давно затмила самого человека...

Как атрибуция раннего автопортрета Антониса ван Дейка открыла художника заново. На днях я сидела в одном из городских кафе, где в середине дня обычно случаются самые разные человеческие истории. Зал был заполнен: студенты что-то обсуждали за соседним столиком, молодые пары сидели перед вазочками с мороженым, женщины постарше листали ленты новостей и тихо злились. Всё было привычно, спокойно, почти незаметно. И вдруг на всё кафе зазвучал Верди. «Риголетто». Громко, торжественно, слишком масштабно для этого маленького пространства...

Искусство тоже смертно. Мы привыкли считать, что оно заканчивается в тот момент, когда художник откладывает краски. Но история «Ирисов» показывает обратное. Ван Гог прожил после написания этой картины чуть больше года...