Не та, что ты звал

Ночь опустилась на деревню быстро, будто кто-то одним движением задёрнул плотную штору. Лере выделили место для ночлега в доме той самой пожилой женщины с травами — её звали Агна, как выяснилось, когда старейшина коротко бросил это имя, отдавая распоряжение расселить чужачку до утра. Дом оказался тесным, но тёплым: сухие пучки трав свисали с потолочных балок, пахло полынью и чем-то смолистым. Лера сидела у очага, обхватив колени руками — в этой позе, как оказалось, она чувствовала себя одинаково что дома в Москве, что здесь, в чужом мире...

Когда экзамен закончился и лёгкая суета в коридоре начала стихать, Лера услышала его голос совсем рядом: — Пошли в кафе? Тут неподалёку есть одно уютное место. Он сказал это так просто, будто они были знакомы уже много лет, а не полчаса. Лера кивнула, почти не раздумывая, — в груди что-то сладко кольнуло от волнения, которое она не сразу узнала: слишком давно ничего подобного не случалось. Они шли вдоль университетских аллей, залитых золотистым предвечерним светом. Лера украдкой поглядывала на него: лёгкая походка, уверенные, немного небрежные движения, солнечные блики, играющие в волосах...

Солнечный летний день, и в университетском кампусе царит та особенная, слегка нервная суета, что бывает только перед вступительными экзаменами. Лекционная аудитория залита светом — он льётся через высокие окна тёплыми, почти осязаемыми потоками. Студенты сосредоточенно склонились над тестами: все серьёзны, все понимают, что нельзя допустить ни единой ошибки, от которой зависит целый год жизни. Среди них — парень, который вдруг привлекает внимание Леры. Он сидит в одном из последних рядов, в лёгкой...

Лера присела на каменную скамью в самом центре площади, чувствуя на себе десятки взглядов сразу. Жители немного отступили, будто освобождая пространство для рассказа старейшины, но никто не ушёл — все хотели услышать легенду, которой, судя по благоговейной тишине, было уже не одно столетие. Солнце клонилось к западу, окрашивая небо в густые оттенки оранжевого и розового. Облака растягивались тонкими полосами, похожими на когти неведомого зверя. Воздух оставался тёплым, но в нём уже чувствовалось приближение ночной прохлады...

Лера всматривалась в громадную фигуру дракона, ожидая хоть какой-то реакции. Его безразличие раздражало сильнее, чем любая враждебность, — оно было настолько чуждым всему, что она знала о чудовищах из сказок и легенд. В памяти вспыхивали сцены из детских книг и фильмов: в «Красавице и Чудовище» зверь злился, когда Белль ему перечила, — значит, ему было не всё равно. В древних мифах драконы требовали жертв и жгли города, если люди не подчинялись их воле, — значит, у них была воля, которую можно было задеть...