Культурный осадок

Большинство из нас представляет себе Антона Павловича Чехова как исключительно деликатного господина в пенсне, который сидит на уютной даче в Ялте, пьет чай с вишневым вареньем и меланхолично вздыхает о том, как скучно жить на этом свете. Но в 1890 году этот утонченный литератор, уже тяжело больной туберкулезом, совершил поступок, который сегодня назвали бы чистым безумием. Он собрал чемодан и отправился на Сахалин. Добровольно. Через всю Сибирь, где в те времена железной дороги еще не было и в...

Как-то раз муж королевы детективов, Арчибальд, военный летчик, человек с ограниченным воображением и неуемной тягой к молоденьким секретаршам, сообщил, что уходит. Агата выслушала, кивнула и уехала в ночь. Арчибальд, надо сказать, был существом среднего пошиба. Из тех, что носят галстуки-бабочки, чтобы казаться значительнее, и заводят романы исключительно для поддержания тонуса. Агата, напротив, была женщиной, которая знала, что цианид действует быстро, а месть требует тщательной подготовки. Машину нашли брошенной у карьера...

Джордж Оруэлл был одним из тех писателей, кто ясно видел, что человечество катится к чертям, и не стеснялся об этом сообщать. Он писал антиутопии, где Большой Брат следит, а двоемыслие разъедает мозг. Казалось бы, такой человек должен был питаться исключительно сухарями, запивая их водой из лужи, и только по праздникам позволять себе что-то большее. Но нет. У Оруэлла была своя маленькая, но очень важная война - война за правильный чай. Он написал целое эссе-манифест «Чашка отменного чая». Одиннадцать пунктов о том, как нужно заваривать чай...

В 1882 году Оскар Уайльд приехал в Америку. На таможне он честно заявил, что ему нечего предъявить, кроме своего гения. Таможенники вздохнули: гениальность, в отличие от табака, часов и драгоценностей, налогом не облагалась, поэтому Уайльда пропустили. Так началось самое абсурдное турне в истории литературы: главный эстет Британии отправился проповедовать культ красоты людям, которые считали, что красота - это когда в тебя не попали из кольта с десяти шагов. Апогеем этого цирка стал визит в городок...

Париж 1913 года - это не город, это состояние души, когда шампанское уже не радует, а до мировой войны остается ровно столько, чтобы как раз успеть окончательно сойти с ума. Театр «Шатле» на Елисейских полях, публика в бриллиантах и фраках пахнет дорогими духами и легким презрением к человечеству. И тут на сцену выходит Игорь Стравинский, внезапно решивший, что музыка должна не ласкать слух, а бить пыльным мешком из-за угла. И желательно сразу по голове. Начинается «Весна священная». С первых тактов фагота, напоминавшего предсмертный хрип благородного оленя, всё сразу покатилось под откос...