Виктор Воронов |Изнанка судеб.

Когда за мной захлопнулась железная дверь камеры, я думал не о сроке. Я думал о том, что ключи от моего сейфа со всеми учредительными документами нашей фирмы были только у одного человека — моего лучшего друга. Пять лет. Именно столько мне дали за махинации с налогами и фиктивными фирмами-однодневками, о которых я даже не подозревал. Я был техническим директором, человеком, который сутками пропадал на объектах, выстраивая нашу логистическую империю с нуля. А Вадим, мой партнер, брат, с которым мы когда-то делили одну пачку пельменей на двоих в съемной хрущевке, занимался бумагами...

Я схватил нищую за рукав, когда до меня вдруг дошло: младенец, которого она качала на морозе каждый день, не вырос ни на сантиметр и всегда спал. Но настоящий ужас накатил, когда эта женщина, вечно смотревшая в пол с видом великомученицы, вдруг подняла на меня абсолютно трезвый, ледяной взгляд и тихо процедила: «Убери руки, если хочешь сегодня вернуться к жене и дочке». Меня зовут Максим. Я обычный проектировщик в строительной фирме. Мой маршрут с работы домой не меняется годами: выхожу из офиса,...

Когда конвой завел в клетку зала суда изможденного восемнадцатилетнего мальчишку, я была уверена, что отправлю его в колонию на три года. Я не терплю воровства, а этот парень обвинялся в грабеже супермаркета, но стоило ему поднять на меня глаза и назвать причину своего поступка, как моя идеальная, выстроенная по кирпичикам жизнь разлетелась вдребезги. Я — Анна Николаевна, федеральный судья. За пятнадцать лет в профессии коллеги привыкли называть меня «железной леди». Я всегда судила строго по букве закона, не делая скидок на тяжелое детство или внезапные порывы...

Дверца сейфа поддалась с тихим металлическим щелчком, но вместо ровных пачек купюр, за которыми я пришел, на дне лежала лишь одна пухлая кожаная тетрадь. Я разочарованно вытащил её, раскрыл наугад, подсвечивая фонариком, и вдруг перестал дышать: на пожелтевшей странице было в деталях, с датами и суммами расписано, как именно десять лет назад в тюрьму сажали моего отца. Мне давали наводку на этот дом как на «железный вариант». Трехэтажный коттедж в элитном поселке, глухой забор, хозяин улетел на неделю...

Когда секретарь положила мне на стол резюме следующего кандидата, у меня онемели пальцы. С цветной фотографии в левом верхнем углу на меня смотрел человек, из-за которого пятнадцать лет назад я стоял на крыше гаражей и всерьез думал сделать шаг вниз. Сейчас мне тридцать два, я генеральный директор крупной логистической компании. Но в ту секунду я снова почувствовал себя тринадцатилетним забитым подростком, у которого по лицу размазана грязная вода из школьного туалета. Наша фирма переживала тяжелейший кризис...