Драмы и истории из жизни

— Мам, в четверг мы тебя отвезём в город. В пятницу сюда приезжают отдыхающие на двенадцать дней, — сказал Антон так буднично, будто уже заказал мне такси. Я стояла посреди кухни с кружкой в руке и пыталась понять, когда успела согласиться выехать из собственного дома. Мне было шестьдесят три. С мая по сентябрь я почти постоянно жила на даче. В город выбиралась раз в неделю: проверить квартиру, забрать почту, купить то, чего не было в посёлке. Дача была оформлена на меня. Не на детей, не «на всю семью», не в долях...

— Оксан, торт на юбилей ты мне, конечно, бесплатно сделаешь. С мамы за такое денег не берут, — сказала свекровь и подвинула ко мне телефон с фотографией трёхъярусного торта. Я посмотрела сначала на экран, потом на неё. Мне было тридцать девять, и торты я пекла не «для души по выходным», как любила говорить свекровь. Это была моя работа. Заказы я принимала на несколько недель вперёд, сама закупала продукты, делала декор, собирала и доставляла готовые торты. На её шестидесятилетие я и без просьб собиралась испечь торт в подарок...

— Ты же бабушка, тебе нетрудно, — сказала Таня и положила передо мной лист. — Вот расписание. Я всё отметила. Я развернула бумагу. Понедельник: забрать Лизу из школы в половине второго, отвезти на танцы к трём, потом забрать Ваню и к четырём пятнадцати везти на английский. Вторник: у Вани бассейн, у Лизы рисование. Среда, четверг, пятница — снова школа, кружки, ожидание между занятиями. В субботу утром у Вани ещё шахматы. Я снова посмотрела на понедельник. От танцев Лизы до школы Вани на автобусе почти сорок минут...

— Тёть, ты же завтра должна была приехать. Антон стоял в дверях босиком, в майке и спортивных штанах. За его спиной работал телевизор, из кухни пахло жареным луком. Я посмотрела на него, потом на чемодан возле своей ноги. — А сегодня мне сюда нельзя? Он смутился и отступил. На обувной полке стояли мужские ботинки и кроссовки. Поверх моего плаща висела рабочая куртка Антона. Две недели назад я уехала в санаторий. Ключ оставила сестре. Лена должна была полить цветы, забрать квитанции из почтового ящика и проверить стиральную машину после ремонта...

— Убери карточку своей мамы. Толя сядет рядом с Сашей, а её пересадим к окну, — сказала свекровь и потянулась к табличке. Я накрыла карточку ладонью. До начала юбилея оставалось сорок минут. Саше исполнялось пятьдесят. Мы сняли ресторан на сорок шесть человек. За центральным столом должны были сидеть самые близкие: обе мамы, наша дочь и несколько родственников, с которыми Саша постоянно общался. Рассадку я переделывала три вечера. Свою маму специально посадила рядом с собой. В шумном зале она стала хуже разбирать речь и заранее переживала, что окажется среди почти незнакомых людей...