Адмирал Бутаков

Автономка тянулась долго. Сколько именно — не скажу, есть вещи, которые до сих пор не проговариваются вслух, даже спустя полвека. Скажу только: достаточно долго, чтобы забыть, какого цвета небо. Под водой время идёт по-другому. Там нет утра и вечера — есть вахты. Есть команды, отсеки, приборы, дыхание регенерации. Организм привыкает жить без солнца так же, как привыкает к тесноте, — незаметно, шаг за шагом, пока однажды не понимаешь, что разучился щуриться от света. И вот — всплытие. Помню этот момент физически, не как картинку, а как удар...

Есть страх, о котором подводники не говорят вслух даже между собой. Не страх глубины, не страх аварии — их обсуждать как раз можно, это часть профессии. Я говорю о страхе потерять контроль над собственным телом в замкнутом пространстве, где помощи ждать неоткуда. Однажды, во время учебной тревоги, объявили срочное погружение. Лодка резко пошла на дифферент — нос вниз, палуба под ногами превратилась в наклонную плоскость за считаные секунды, как это бывает только при экстренном заполнении цистерн...

Экипаж подводной лодки — это не просто люди. Это система, где каждый винтик работает по расписанию, и если один человек забыл выполнить операцию по регламенту — платит весь экипаж. Меня этому учили тридцать с лишним лет, и странно было бы думать, что в 77 это правило вдруг перестало действовать. Каждое утро и каждый вечер у меня есть свой маленький «регламент по приёму»: набор препаратов, который держит в узде давление, сердце, сосуды. Признаюсь честно — глотать эту горсть удовольствия не доставляет никакого...

Текст: На дежурстве в тот день стоял лейтенант. Первого года службы, выпускник этого же года — из училища на подводную лодку он попал буквально несколько месяцев назад. Обычно в такой день ты просто несёшь вахту, набираешься опыта под присмотром старших, и самое серьёзное решение — это доклад по форме. В тот день всё пошло не по уставному сценарию. Ветер разогнался до ураганного — так, как это бывает в закрытой бухточке, когда, казалось бы, со всех сторон защищённая от моря вода вдруг превращается...

В кино подводная лодка — это всегда драма. Тревожная музыка, крупные планы, кто-то кричит «Погружение!» — и через полтора часа герои выныривают, обнявшись. Красиво. И почти всё неправда. Я провёл под водой в общей сложности 1001 день. Не полтора часа — почти три года жизни, если сложить все автономки. И расскажу вам, что кино всегда пропускает. Там нет тишины — и нет шума одновременно Первое, к чему не готовят фильмы: звук подводной лодки — это не грохот и не тишина. Это ровный, постоянный гул механизмов, который через неделю перестаёшь слышать...