На вашем месте

«Наташа, я хочу тебе кое-что объяснить». Папа звонил редко и всегда прямо к делу. Значит, случилось что-то важное. Родители развелись, когда мне было семь. Папа женился снова — Регина, двое детей от неё: Антону сейчас двадцать два, Лизе девятнадцать. Мы росли отдельно, виделись по выходным. Папе шестьдесят восемь. У него квартира в Москве и небольшой дом в Подмосковье. Папа сказал: он решил переписать всё на Антона и Лизу. Они молодые, им нужнее. Я — «устроенная», муж, работа. — Ты не обидишься? Я не знала, что ответить...

Вот вопрос, который я задаю себе уже полгода: можно ли защищать то, что считаешь своим — если юридически оно ничьё? У нас во дворе стихийная парковка — десять машин, двенадцать мест, как-то умещались. Крайнее левое место у второго подъезда — «моё» последние восемь лет. Никаких документов, никакого знака — просто так сложилось. Все знали. Прошлой осенью въехал новый сосед Михаил. Поставил машину на моё место. Я подошла. Объяснила, что это место занято, что я здесь восемь лет. Он выслушал вежливо и сказал: «Юридически это ничьё место...

Я не просил отца так сделать. Он решил сам. И всё равно чувствую себя виноватым — хотя умом понимаю, что не должен. Отец держал мебельный цех — тридцать человек, работает с девяностых. Нас с братьями трое: я, Вася (58) и Слава (54). Я в бизнесе с отцом с двадцати пяти лет. Начинал с самого низа — грузил, вёл учёт, потом стал управлять. Тридцать пять лет рядом. Когда отец стал болеть — всё управление на мне. Вася работал в бюджетной сфере. Приходил помочь несколько раз в девяностые, когда совсем туго...

Брат позвонил в августе. Голос другой — не его обычный уверенный голос. «Тамара. Мне нужна операция. Серьёзная. Я не могу один». Я сказала «да» — и это было только начало. Нас двое с Петей. Я старшая на шесть лет. Никогда не были особенно близкими: у каждого своя жизнь, звонимся на праздники. Он в Новосибирске, я в Москве. Диагноз у Пети серьёзный — проблема с позвоночником. Без операции — инвалидность. В России делают, но очередь восемь месяцев и результат не гарантируют. В Германии — через три недели, другая методика...

«Или я, или пёс». Рекс был у меня за год до того, как появилась Вика. Расскажу, что я выбрал. Рекс — лабрадор, четыре года. Подобрал щенком у дома. С тех пор живём вдвоём. Встречает у двери, спит на полу у кровати, знает когда мне плохо — подходит и кладёт морду на колени. Вика появилась полтора года назад. Умная, красивая. Сошлись быстро. Аллергии на собак у неё нет — я уточнил сразу. «Просто не люблю», — сказала. Рекс её тоже не полюбил. Что-то между ними не сложилось. Три месяца назад Вика переехала ко мне — сама предложила...