Юлия Бетлис / Авторские рассказы

– Не езди сегодня в мастерскую, ладно? Борис сказал это слишком быстро, почти в дверях, натягивая шарф и не глядя на меня. Я стояла у плиты, помешивала овсянку и пыталась понять, почему от простой фразы у меня сразу неприятно кольнуло под рёбрами. – Почему? – Там холодно. И вообще, ты вчера устала. – Боря, я каждый день туда заезжаю. У меня сегодня должны привезти профиль для перегородки. Он поправил воротник куртки. – Я сам приму. – Ты же на работу. – Отпрошусь на час. Я выключила конфорку и повернулась к нему...

– Тебе трудно просто написать, что костюмы порвались на репетиции? Сергей стоял у кухонного окна и крутил в руках ложку, хотя чай давно остыл. Я только вошла домой, не успела снять пальто, а он уже произнёс это таким тоном, будто просил купить хлеба по дороге. – Какие костюмы? – спросила я. Он раздражённо выдохнул. – Ксения, не начинай. Ты прекрасно поняла. Я медленно поставила сумку на табурет. В прихожей пахло сыростью от мокрого зонта, на полу лежал след от моей обуви, а на кухне, за столом, сидела Нонна Викторовна...

– Марина, ты только не сердись, но я больше не могу молчать. Галина Семёновна стояла у лифта с пакетом картошки и смотрела так виновато, будто плохую новость придумала она сама. Я придерживала дверцу подъезда плечом. В одной руке была сумка с продуктами, в другой – папка с рабочими ведомостями, которые я взяла домой проверить перед отчётом. – Что случилось? – Тут не место, – она оглянулась на лестницу. – У нас в подъезде стены тоньше бумаги. Мне хотелось только снять сапоги, поставить чайник и хотя бы десять минут не отвечать ни на чьи вопросы...

– Лен, перестань перекладывать мои полотенца. Я их сама так сложила. Мама стояла у шкафа в прихожей и держала стопку полотенец с таким видом, будто защищала от меня последнее личное имущество. На правой ноге у неё всё ещё был эластичный бинт, но передвигалась она уже уверенно, только чуть медленнее обычного. Ещё утром она просила подать ей кружку к дивану, а к обеду уже сама пыталась мыть полы. – Мам, я не перекладываю. Я просто убираю повыше, чтобы ты не тянулась. – Вот именно. Уберёшь повыше, потом я буду стоять на табуретке и доставать...

– Влада, завтра ты сядешь за рояль и сыграешь, как договаривались. Без сцен. Демид стоял у кухонного стола в тёмной рубашке, которую она сама гладила утром, и говорил так, будто обсуждал не свою измену, а сбившееся расписание репетиций. На стуле рядом лежал его концертный пиджак. Из кармана торчал край программы городского вечера, где его фамилия была напечатана крупнее остальных. Влада держала в руках чашку, но уже не пила. Чай остыл, на поверхности плавала тонкая плёнка. – Без сцен? – тихо переспросила она...