Анна Петрова

– Нин, подпиши вот тут и вот тут, где галочки. Обычная бумага для банка, в понедельник отвезу. Вадим положил стопку листов на кухонный стол, прямо на мою квитанцию за свет, и подвинул ко мне ручку. Мою же, рабочую, с погрызенным колпачком. Суббота, обед. Я только с рынка, сумки ещё в коридоре: в одной кабачки, в другой творог. И он со своими листами. Листов было штук двенадцать, скреплены степлером в углу. Сверху название банка, ниже анкета: фамилия, имя, паспорт. Мои фамилия, имя и паспорт, уже вписанные его рукой...

– Значит, так, Люба. Когда пойдёшь к нотариусу, впиши туда и Стасика. Вы же теперь родня. Свекровь сказала это между холодцом и чаем, ровным голосом. Таким тоном просят передать горчицу. Мама так и застыла с ножом над пирогом. Стас уставился в тарелку. А я положила вилку и сказала единственное, что пришло в голову: – Нет. – Я не тебя спрашиваю, Лариса, – Валентина Фёдоровна даже головы не повернула. – Я с Любой разговариваю. – А я Любина дочь. И квартира Любина. Кого туда вписывать, решает она сама, а не мы тут за столом...

Нина Аркадьевна. Открыто. Одиннадцать ноль-ноль. Телефон дёрнулся на столе, когда я держала в зажиме чужую коронку, и я чуть не смахнула её локтем в гипсовую крошку. Приложение от нашего нового замка утром зачем-то обновилось и теперь присылало уведомления всем подряд. До этого я его ни разу не открывала. Открыла. Первое сентября, одиннадцать ноль-ноль. Второе. Третье. Четвёртое. Седьмое. Я листала и считала шёпотом, как дура. Тринадцать раз. Каждый будний день, пока мы с Костей на работе, моя свекровь открывала дверь нашей квартиры своим кодом и уходила около двух...

– Не обращайте внимания, это жена его. Она здесь гостья, приезжает раз в месяц. Свекровь сказала это на весь участок и махнула в мою сторону рукой, как на соседскую кошку. Я стояла у калитки с пакетом из «Пятёрочки», только что с автобуса, и не понимала, что это за люди...