Научная нефантастика

Научно-фантастическая сатира 1. Герметичный биореактор № 4 дал течь в четверг, в три часа пополудни. Алексей Стеклов, старший микробиолог компании «ЭкоПласт», узнал об этом последним — как это обычно и бывает с людьми, которые предупреждали о такой возможности с самого начала. Он сидел в лаборатории на седьмом этаже и перебирал старые записи, когда в коридоре раздался топот. — Стеклов! — дверь распахнулась, и на пороге возник Коля Рябов, молодой лаборант с лицом человека, который только что увидел призрака...

Эпиграф: «Когда люди перестали умирать, они перестали рождаться. И мир превратился в музей, где экспонаты ходят и разговаривают, но ничего не происходит». Эффектной и шикарной женщине Миссис Ковальски было сто сорок три года, когда она впервые заскучала. Нет, не так. Ей было сто сорок три, но выглядела она на тридцать два. Как и все. Регенеративная терапия появилась тридцать лет назад и мгновенно стала доступной — сначала богатым, потом среднему классу, потом всем. Люди перестали стареть. Люди перестали умирать от болезней...

Эпиграф: «Они обещали, что наши близкие останутся с нами навсегда. Они не сказали только, что мы перестанем быть нужны им живыми». Когда бабушка умерла, мама купила подписку. Это называлось «Вечный Вечер» — сервис, который собирал цифровой слепок человека по всем его сообщениям, звонкам, фотографиям, постам и видео. Нейросеть училась говорить, как он. Шутить, как он. Помнить, как он. Через две недели после похорон мама поставила на кухне маленький динамик с камерой, и бабушка снова заговорила. — Опять дождь, — сказала она голосом, который был почти настоящим...

Эпиграф: «Мы изобрели телепатию и назвали её прогрессом. И только потом поняли, что в мире без тайн невозможно любить». Элис перестала разговаривать с мужем в четверг. Не потому что поссорилась. Не потому что разлюбила. А потому что слова стали не нужны. С тех пор как обоим установили Линк — серебристую капсулу за левым ухом, которая транслировала мысли напрямую, — они болтали без остановки. Не ртом — сознанием. И это было прекрасно. Первые три месяца. — Ты думаешь о той женщине, — сказала Элис однажды утром, когда Марк ещё даже не проснулся...