Рассказы Шарлотты

«Рожай наследника или уезжай в монастырь» — таков был приговор свекрови, не мужа. Авдотья Тихоновна третий год считала бельё по средам. Считала сама, не доверяя ключнице: простыни, наволочки, скатерти, всё по счёту, всё в книгу...

«Не зови никого», — велел он, и дверь закрылась на засов. Авдотья стояла спиной к печи и слушала, как стихают его шаги в сенях. В курене было темно, свечу она не зажигала еще с заката. Так было условлено заранее: огня не будет. Огонь видно через ставни, а станица спит чутко, особенно по эту сторону Дона, где дома стоят тесно и собаки знают всех чужих по запаху. Третий месяц она жила одна. Есаул, ее муж, ушел с полком к низовьям еще в начале лета, и от него приходили скупые письма, в которых не было ничего, кроме «жив» и «жди»...

Барыня заметила сходство первой. Девочку отослали в дальнюю деревню тем же утром. Авдотья узнала об этом, когда телега уже скрипела где-то за поворотом дороги, и догнать её было нельзя. Соседи потом говорили,...

В шкатулке мужа она нашла то, что искала три года. И не сказала ни слова. Хутор Грачёв стоял на правом берегу Дона, там, где река делала крутой изгиб и в половодье заливала низкие огороды. Авдотья Силантьевна...

«Ты мне больше не интересна». Он отвернулся к стене. Она не плакала. Она запомнила дату. Это случилось в ночь на восемнадцатое октября, в год, когда листья падали особенно рано. Анна Дмитриевна Вязмитинова лежала на своей половине кровати и слушала, как дышит муж. Дыхание было ровным, спокойным, чужим. И она поняла, что эту ночь забудет последней. Тульская губерния в ту осень готовилась к зиме без спешки. Имение Вязмитиновых, небольшое и крепкое, стояло на холме над рекой, и из окон спальни видно было, как мужики свозят последнее сено...