Черновик разума

Валентина мыла полы в чужой квартире двадцать лет, но своей она её никогда не считала. Геннадий Степанович жил через стену ещё тогда, когда у Вали были чёрные волосы без седины и муж, который потом ушёл к молодой. Дядя Гена — так его называли все в подъезде, хотя родным он Валентине не был. Просто слово въелось, как въедается привычка здороваться по утрам с одними и теми же людьми много лет подряд. Дом был старый, девятиэтажка из тех, что строили быстро и одинаково по всей стране. Валя переехала...

Лена сидела в коридоре женской консультации и держала снимок УЗИ. На сером фоне белело пятнышко размером с фасолину. Врач сказала — сердце уже бьётся, сто сорок ударов в минуту. Лена смотрела на снимок и улыбалась. Но домой идти не хотелось. Дома была Валентина Петровна. Четыре года назад, когда Игорь и Лена расписались, своего угла у них не было — только съёмная однушка на окраине, в которой зимой промерзали трубы. Валентина Петровна тогда сама предложила: «Переезжайте ко мне, чего деньги хозяевам отдавать»...

За два дня до запланированного отъезда в Италию Игорь пришёл с работы позже обычного и с порога сказал: — У меня проблема с поездкой. Инна подняла глаза от ноутбука, где разбирала рабочую почту. — Какая проблема? — Командировка нарисовалась. Внезапно. Партнёры из Питера хотят встретиться на три дня — как раз перед нашим отлётом. Не могу отказаться, там серьёзная сделка. — И что теперь? — спросила она, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования, которую не успела ещё разобрать. — Билеты не сдам, штраф большой будет...

Вадим позвонил через два дня — в субботу утром, когда Игорь спал, а Инна уже сидела на кухне с чашкой кофе. — Доброе утро, — сказал он. Голос был такой же спокойный, как всегда, но в нём появилась нота, которой не было раньше — что-то более личное, не дежурное. — Не разбудил? — Нет, я давно встала. — Хотел спросить — у вас сегодня какие планы? Инна посмотрела на спальню, где за закрытой дверью спал Игорь. Обычная субботняя картина: он отсыпался после рабочей недели, она с утра занималась своими делами — читала, иногда шла в спортзал...

Катя услышала эти слова в первый же вечер, когда Миша привёл её знакомиться с мамой. Елена Борисовна тогда стояла у плиты, помешивала что-то в кастрюле и не обернулась. Просто произнесла — негромко, будто себе под нос, но так, чтобы слышали все: — В жёны нужно брать молодых и неопытных. Миша покраснел. Катя улыбнулась. Ей было двадцать четыре года, и она ещё не знала, что эта фраза станет чем-то вроде девиза на ближайшие годы. Она была старше Миши на пять лет. Не на двадцать, не на десять — на пять...