Судьбы и драмы

Дверь захлопнулась так громко, что со стены в коридоре посыпалась штукатурка. Я стояла посреди прихожей с пакетом продуктов в руке и смотрела на спину своей свекрови, Тамары Петровны. Она только что вышла из квартиры моего мужа, Сергея, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение липкой, удушающей грязи. — Ты слышала, что она сказала? — спросил Сергей, не поворачиваясь ко мне. Его голос был глухим, уставшим. — Слышала, — тихо ответила я. Тамара Петровна сказала, что я «простая», «без роду-племени», что мои родители «колхозники», и что она «никогда не примет такую невестку в семью»...

История матери, которая посвятила жизнь успехам ребёнка, а в итоге осталась одна. И о том, как оба нашли себя заново Артем всегда был не таким, как другие дети. Он не плакал в песочнице, когда у него отбирали машинку. Он не боялся темноты. Он начал читать в три года, считать в четыре, а в пять уже решал простые уравнения. Я смотрела на него и видела не просто сына. Я видела проект. Мой главный жизненный проект. Мой билет в вечность. — Артем, смотри, — говорила я, указывая на портрет Эйнштейна в учебнике...

Ключи от углового кабинета были тяжелыми, холодными и пахли новой кожей. Этот запах — смесь дорогого материала и власти — должен был дарить мне эйфорию. Директор, Виктор Павлович, торжественно положил их мне на ладонь, и весь зал аплодисментов взорвался овацией. Гул сотен рук, хлопающих в такт моему «триумфу», бил по ушам. — Елена Сергеевна! — гремел его голос, перекрывая шум. — Поздравляю! Вы — наш новый операционный директор! Вы заслужили это больше всех! Пятнадцать лет труда, бессонные ночи, пропущенные...

Меня зовут Елена. Мне 30+, я учитель литературы, замужем за инженером, воспитываем сына. Мы не богаты, но мы счастливы. А моя лучшая подруга детства, Катя, жила другой жизнью. PR-менеджер, муж-владелец сети салонов, люкс, бренды, светские рауты. Мы сидели в ресторане с панорамным видом. Катя изящно держала бокал шампанского и смотрела на меня с той самой снисходительностью, от которой становится тошно. — Леночка, попробуй тартар из тунца. Свежайший. Ты ведь редко такое ешь, да? В её голосе не было злости...

Чемодан стоял в прихожей. Желтый, яркий, нелепо веселый на фоне серых обоев и разбросанных детских игрушек. Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни радости от предстоящего моря. Ни вины. Ни страха. Только звенящую, оглушительную пустоту. За спиной, в комнате, плакала пятилетняя Алиса. Трехлетний Максим уже уснул, устав от истерики. Муж, Андрей, стоял передо мной, красный от ярости и бессилия. — Ты понимаешь, что ты делаешь? — шипел он, стараясь не повышать голос, чтобы не разбудить сына. —...