Судьбы и драмы

Есть женщины, которые умеют отпускать. Я не была такой женщиной. Я была другой — из тех, кто держится. Кто верит. Кто говорит себе: всё наладится, просто надо потерпеть, просто надо постараться, просто надо любить сильнее. Я любила сильнее. Три раза. Три раза он уходил — и три раза я делала всё, чтобы он вернулся. Меняла себя, подстраивалась, прощала то, что прощать нельзя. На четвёртый раз что-то сломалось. Только не во мне — во мне что-то наоборот, починилось. Встало на место. И я ушла сама. Это история о том, как долго человек может не слышать себя...

Нина Павловна жила в квартире напротив ровно двадцать два года. Я знаю это точно — мы въехали в один год, она немного раньше. Мы здоровались на лестничной клетке, иногда перебрасывались словами о погоде или о том, что опять не работает лифт. Иногда она просила соль или спички — по-соседски, через порог. Маленькая, тихая, всегда в одном и том же синем пальто. Волосы убраны в аккуратный пучок. Очки на цепочке. Говорила мало — но то, что говорила, всегда было по делу. Приветливая, закрытая. Я думала — обычная пожилая женщина...

Когда Светлана Мороз рассказывает свою историю — она не начинает с цифр. Не с килограммов, не с размера одежды, не с того сколько и что она потеряла в физическом смысле. Она начинает с другого. — Я начинаю с того момента, — говорит она, — когда я перестала выходить из дома. Потому что именно там — настоящее начало. Не в килограммах. В том, что я сдалась. Ей сейчас сорок девять лет. Она тренер по йоге — работает онлайн и ведёт небольшую студию в своём городе. Подтянутая, спокойная, с очень внимательными глазами...

Есть вопросы, которые живут в человеке всю жизнь. Не отпускают — ни в детстве, ни в юности, ни когда вырастаешь и сам становишься родителем. Они просто живут внутри, тихие, постоянные, как фоновый шум, к которому привыкаешь — но который никуда не девается. Мой вопрос был один. Всего один. Почему. Почему она отдала меня. Мне было семь лет, когда это произошло. Я помню тот день — не полностью, кусками, как помнит ребёнок то, что не в силах осмыслить. Помню коридор. Помню запах — казённый, незнакомый...