Azizmax

Часть первая: Черная рамка в селе и вечерние воспоминания В одном из тихих и отдаленных кишлаков Узбекистана, среди старых глинобитных домов под тенистой кроной векового тутовника, жила одна семья. На самом почетном месте в доме — на стене перед входом — висела затянутая в черную деревянную рамку фотография молодого солдата с одухотворенным и светлым лицом. Этот снимок не трогали с места с середины прошлого века, и пыль с него каждый день бережно смахивали мягкой тканью. Юношу на фотографии звали Рахимжон...

Соня спросила случайно. Они сидели на веранде — бабушка лущила горох, Соня читала книгу, которую взяла с полки наугад. Лето, тихий вечер, откуда-то тянуло скошенной травой. Соне было хорошо — она приехала на каникулы и уже привыкла к этому ритму: медленному, без суеты, совсем не похожему на город. На стене веранды висела фотография. Соня видела её каждый раз, когда приезжала, — с детства видела. Но сейчас почему-то остановилась на ней взглядом. Мужчина лет сорока. Смотрит в камеру чуть исподлобья, не улыбается, но в лице что-то — не строгость, а что-то другое...

Коробку Катя нашла случайно. Она переезжала — первая своя квартира, съёмная, небольшая, но своя. Мама помогла с переездом: приехала с пирогами и картонными коробками, упаковывала вещи, ворчала, что Катя накопила слишком много ненужного. В какой-то момент мама сказала: — Вот эту коробку возьми с собой. Там твои старые вещи — игрушки, книжки. Посмотришь потом, что выбросить. Катя взяла коробку. Поставила в новой квартире в угол. Первые дни не трогала — некогда было, обустраивалась. Через неделю открыла...

Андрей не искал. Это важно — не искал. Не ходил по сайтам знакомств, не заглядывался на коллег, не думал о том, что в браке чего-то не хватает. Восемнадцать лет со Светой — и ничего такого, что заставило бы думать: вот, что-то не так. Марина появилась в его жизни в ноябре — просто новый человек в отделе, просто коллега. Они оказались за соседними столами. Говорили сначала про работу, потом про что-то ещё. Два месяца он не думал о ней иначе, чем как о человеке, с которым приятно работать. Потом однажды...

Чемодан стоял в дальнем углу кладовки — коричневый, потёртый, с металлическими застёжками, которые заржавели настолько, что Алёша потратил минут десять, прежде чем смог открыть. Внутри было старое — то, что копится у людей за долгую жизнь и никуда не выбрасывается, потому что жалко, и никуда не убирается, потому что некуда. Фотографии в конвертах, какие-то бумаги, значки, старая записная книжка с адресами, которые давно уже не те. И письма. Много писем — перевязанные верёвкой, аккуратно, как будто кто-то специально их сохранял...